Чтение онлайн

Четвертое правило — принцип сдержек и противовесов, то есть взаимозависимости и взаимоограничения трех ветвей власти при предоставлении каждой ветви четко определенной власти над другими ветвями. Примером здесь служит право «вето» президента США на акты конгресса — додемократическая конституционная особенность американской системы.

Конституционализм

Названное конституционализмом складывание целого ряда подобных правил, ограничивающих верховную власть в государстве, стало могучей исторической силой. Термином «конституционализм» иногда обозначается разработка основополагающих стабильных правил о распределении функций верховной власти и организации государственного управления. Иногда данный термин означает правление по закону или по правилам, а не по личному произволу, совокупность правил, конкретизирующих разделение власти, или формулирование четких правил защиты подданных от правителей, как в американском Билле о правах*. Каждое из этих значений отражает один из аспектов конституционализма10.

На одном конце политического спектра политики наблюдается конституционное устремление к «правлению закона, а не людей». На другом конце находится, скажем, Саудовская Аравия, где конституционализм практически отсутствует, или Куба, где Кастро заявляет: «Революционное правосудие основывается не на правовых нормах, а на моральных принципах...» Среди великих держав наименее конституционным является, вероятно, Китай. Китай пошел дальше, чем Советский Союз, предоставив внесудебным организациям широкие полномочия по наказанию физических лиц11. В китайском праве в целом очень четко прописаны положения о распределении полномочий. Существующие в Китае правила также не предусматривают разделения властей, которое начинают практиковать в Советском Союзе. Не ограничивается законом и произвол властей предержащих. Что касается партии, «никакие законы, даже те, которые партия сама продиктовала, не являются для нее обязательными, если «объективные обстоятельства» требуют изменений»12. Но минимум ограничительных правил действует даже в отношении китайского правительства.

Во многих странах конституционализм слаб. Сохраняется сильная предрасположенность к продолжению борьбы за власть с применением насилия, несмотря на заверения в обратном со стороны правителей, стремящихся к принятию их стран в ряды современных держав13. В докладе Международной юридической комиссии сообщается, что в Иране политических заключенных подвергают психологическим и физическим пыткам под личным контролем шаха14. В Испании после смерти Франко, несмотря на заявления нового режима о расширении конституционной защиты свобод граждан, политических подследственных подвергали пыткам15. Сообщалось, что пришедшие к власти в Камбодже «красные кхмеры» совершали массовые убийства, вырезая целиком семьи и деревни, проводили массовые высылки, пытки, выгоняли людей на принудительные сельхозработы, осуществляли насильственную эвакуацию из домов и больниц. Эти репрессии и другие насильственные меры карательного режима к середине 1976 года привели к гибели, по разным оценкам, от одной десятой до одной пятой всего населения страны16. И тем не менее растущее влияние конституционализма продолжает ограничивать власть, способствуя внедрению некоторых форм общественного контроля, как это произошло в Индии в 1977 году.

Конституционализм и основы борьбы за власть

Как мы отметили, люди яростно борются сначала за захват власти, а затем за контроль над теми, кто захватил власть. Как бы ни разворачивалась борьба, власть всегда остается не вполне подконтрольной, поскольку, как мы уже выяснили, любое облеченное властью лицо всегда имеет возможность расширять свои полномочия. И сколько бы сдерживающих правил ни вводили, власть имущие всегда смогут найти какую-нибудь лазейку для расширения своих полномочий — в том числе создавая новые неформальные структуры власти в партии, армии или политическом аппарате.

В истории стран Запада либеральное конституционное движение следует рассматривать как многосторонний ответ на подобное состояние дел. Это было (возможно, первое) движение за превращение смертоносной борьбы за власть в процедуры мирного характера. Во-первых, данное движение добивалось того, чтобы те, кто не участвует в гонке за власть, не подвергались грабежам и насилию, сопровождающим войну за власть, а проигравшим сохранялись бы жизнь и имущество. Во-вторых, это было стремление достичь определенной предсказуемости в борьбе за власть, то есть первый решительный шаг на пути к постоянному контролю над государственным механизмом — еще не со стороны народных масс, а только дворянства, торговцев, среднего класса. Предпринимая эти попытки, участники данного движения стремились сдерживать расширенное использование власти, вводя конституционные ограничения, например запрет расширения правителем своих налоговых полномочий для преследования политических противников. Такие попытки, возможно, никогда не прекратятся. Легкость, с которой власть может расширять свои полномочия, вновь была продемонстрирована администрацией Никсона и будет демонстрироваться и впредь.

Третья цель либерального конституционного движения — институционализация жесткого массового или общественного контроля над верховной властью посредством детально разработанных правил. Как мы отмечали выше, государство большей частью просто неконтролируемо, потому что его контролируют все, причем сложными, непредсказуемыми и постоянно меняющимися способами. Поэтому третье устремление никогда не придет к своей цели — но не исчезнет. Демократы верят в то, что любое значительное достижение на этом направлении исключительно важно. В следующей главе мы рассмотрим данные попытки общественного контроля. Намерения демократов снижают накал постоянной борьбы за власть, описанной в этой главе, хотя и не способны ее прекратить.

Глава 10

ПОЛИАРХИЯ

Примерно в 30 из 144 стран мира борьба за власть регулируется определенными правилами. По традиции они называются странами либеральной демократии, или, согласно марксистской терминологии, странами буржуазной демократии. Список этих стран по состоянию на 1970-е годы приводится ниже; целесообразность включения в список некоторых из них вызывает сомнение — во многих странах демократия непрочна1:

Израиль

Индия

Ирландия

Исландия

Италия

Канада

Коста-Рика

Австралия

Австрия

Бельгия

Великобритания

Венесуэла

Греция

Дания

Люксембург

Нидерланды

Новая Зеландия

Норвегия

США

Тринидад и Тобаго

Финляндия

Франция

ФРГ

Швейцария

Швеция

Ямайка

Япония

Филиппины

Эти системы, как и более идеальные формы, к которым они приближаются, вызвали к жизни большой массив трудов по теории демократии. Для лорда Линдсея и других демократия — это «правление путем обсуждения»2. Для Линкольна демократия представляет собой «власть народа, волей народа, для народа»*. Бентам рассматривает ее как процесс защиты «многочисленных классов»3. Многие считают демократию коллективным стремлением к общему благу. Некоторые заявляют: «Демократия заключается в том, что каждый член любой группы осознает себя и всех прочих как группу, перед которой возникают групповые проблемы, и они осознанно действуют как группа, решая эти проблемы»4.

Ключевой элемент теории демократии — это информированный, активный, рациональный участник. В этом пункте теорию демократии можно заподозрить в том, что она принимает желаемое за действительное5. Для Джона Стюарта Милля важнейшим достоинством идеального представительного правительства является его вклад в «развитие интеллекта, добродетели, практической деятельности и эффективности» граждан. Второе достоинство состоит в том, что оно идеально организовало «уже существующих добродетельных, интеллектуальных и активных людей, чтобы использовать их наиболее эффективным образом в общественных делах»6.

Весьма сомнительно, что демократия, реальная или воображаемая, обладает всеми этими добродетелями. Также сомнительно и то, что в реальном мире когда-либо фактически устанавливался высокоэффективный общественный контроль. О данных системах нам известно лишь то, что в них имеется социальная структура для контроля власти, организованная весьма специфическим образом. Чтобы провести их анализ и не вызывать при этом излишних вопросов, называя данные системы тем, чем они не являются, нам будет лучше использовать для них другое название. Используя недавний прецедент, мы будем называть этот вид контроля «полиархическим», то есть правлением многих7, а систему, которая включает в себя этот контроль, не демократией, а полиархией*.

Полиархия как система власти

Ядро полиархии составляет специфическая новая программа поведения, обусловленная особым сложным комплексом правил осуществления власти. Полиархия не является социальной системой. Она, строго говоря, не является и политической системой, а лишь ее частью — комплексом правил реализации власти в сочетании с определенной программой политического поведения, прямо и косвенно вытекающей из существования этих правил.