Чтение онлайн

– А вообще дела пошли веселее. Теперь, Михаил, в полк приходят не только новобранцы. Немало возвращается и бойцов бывалых, опытных. Да и сами мы с тобой не новички.
– Акимов сделал паузу и вдруг оживился: - Был бы у нас этот боевой опыт два года назад, разве стал бы я разворачивать батарею в пшенице? Помнишь?..

Да, тот случай, когда Акимов занял огневые позиции в пшенице, мне запомнился...

* * *

Танки и мотопехота врага прорвались на одном из участков обороны нашего корпуса и стали стремительно развивать достигнутый успех. Полку, находившемуся во втором эшелоне дивизии, приказали выдвинуться навстречу фашистам и остановить продвижение их танков.

Было тихое и солнечное утро. В знойном небе пели жаворонки. В густой траве стрекотали кузнечики. Совершив семикилометровый марш-бросок, мы спешно окапывались на небольшом возвышении. Вокруг нас простиралось хлебное поле. Пшеница удалась на славу, стояла чуть ли не в рост человека. Вот в этой пшенице и заняла оборону пушечная батарея.

Вскоре показалась мотопехота врага. Впереди двигались разведчики на мотоциклах с колясками, за ними три бронетранспортера. Они подняли огромную тучу пыли, и не видно было, какие же силы идут следом за разведывательным дозором.

Василий Иванович приказал зарядить орудия осколочными снарядами. Когда фашисты приблизились на расстояние прямого выстрела, он скомандовал первому орудию: "Огонь!" И здесь произошло то, чего никто не ожидал: снаряд, пролетев 15 - 20 метров, неожиданно взорвался. Одним из осколков ранило командира орудия. Удивившись, Акимов приказал сделать еще один пристрелочный выстрел. И вновь снаряд взорвался недалеко от орудия! И только тогда командир понял, что взрыватель срабатывает от соприкосновения с колосьями пшеницы.

Ситуация создалась критическая. Правда, было похоже, что и фашисты сразу ничего не могли понять. Пока они раздумывали, что происходит, решали, атаковать или повернуть обратно, артиллеристы Акимова, вооружившись чем попало, лихорадочно валили наземь в секторе огня тяжелые колосья созревшего хлеба...

Тот бой мы выиграли только благодаря нерешительности гитлеровцев. Простояв на дороге несколько минут, они позволили артиллеристам найти выход из создавшегося положения. А когда противник решился все же атаковать, то было уже поздно: заговорила вся батарея, и с первых же выстрелов бронетранспортеры были уничтожены.

И вот теперь мы с Героем Советского Союза гвардии капитаном Василием Акимовым от души смеялись над тем курьезным случаем.

Еще раз обнявшись и пожелав друг другу дойти до Берлина, мы разошлись. Метров через сорок я остановился и оглянулся. Акимов тоже, как по команде, остановился и посмотрел в мою сторону. Помахав друг другу руками, мы наконец расстались. Расстались, не зная, что увидимся только через 25 лет...

Дело в том, что на третий день после этой встречи артиллеристы батареи капитана Акимова совершили коллективный героический подвиг. В жестоком бою, длившемся более часа, они не пропустили прорвавшиеся из окружения танки и мотопехоту врага. Многие из них полегли в этой схватке. Тяжело был ранен и Василий Иванович Акимов...

...В штабе полка, куда меня привел знакомый офицер из первого батальона, был только гвардии майор Иван Федорович Архипов.

* * *

– Тебя, Манакин, мы уже заждались, - увидев меня, произнес он таким тоном, будто мы только вчера расстались.
– Садись к столу. Пока командира нет, я тебе объясню что к чему.

На фронте часто бывает так, что вновь прибывший офицер, не успев принять взвод или роту, уже получал боевой приказ. Официально принимать технику, вооружение, знакомиться с людьми приходилось уже в ходе боевых действий. А я все же был свой. Поэтому Архипов, не теряя попусту времени, сразу приступил к делу.

– Видишь шоссе Кобрин - Брест?
– спросил он, указывая на рабочую карту.
– Полк наступает вдоль него уже второй день. В батальонах осталось по сто пятьдесят человек, не больше. А твоя автоматная рота - полнокровная. Командир полка приказал усилить ее пулеметным взводом и снайперами. Да какими! Пятнадцать старшин, все воюют в полку давно. Это сила. Береги их только...

Вот уж верно говорят, с корабля - на бал. Благо, я не мог даже предположить, какие неожиданности и сюрпризы мне преподнесут уже первые дни после возвращения в полк. Но об этом потом. А пока я сразу же стал вникать в обстановку.

Роте предстояло наступать на главном направлении полка. Продвигаясь по шоссе, надо было с ходу преодолеть противотанковый ров, который окаймлял сильно укрепленный форт, расположенный при въезде в Брест, овладеть им и дальше двигаться по улице Гоголя.

Задача, я понял, была очень не простой, хотя обещали и огневую поддержку, и соответствующее усиление, конечно, с привычной уже оговоркой: "Сам понимаешь, многого не дадим, но поможем..."

Обсуждая с Архиповым детали предстоящего боя, мы не заметили, как в землянку вошел гвардии подполковник Н. Т. Волков. Он тихонько подкрался ко мне, крепко обхватил за пояс, приподнял и со словами: "Нашего полку прибыло!" - начал кружить вокруг себя. Я одновременно испытывал и неловкость оттого, что с Николаем Терентьевичем мне не справиться в этой шутливой войне, и необыкновенно щемящую радость от такой встречи.

– Вовремя ты прибыл, Манакин!

Командир полка поставил меня на пол и, мягко отстранив от себя, некоторое время пристально разглядывал, затем хлопнул по плечу:

– Герой! Поздравляю! Вот такого мы тебя и ждали.

Вид у меня, видимо, был вполне боевой. После госпиталя и домашнего отдыха я чувствовал себя отлично. Чистенькая, тщательно отутюженная гимнастерка, новые скрипучие ремни, награды, надо думать, придавали мне если не воинственный, то, наверное, более солидный, чем раньше, решительный вид.

– Ну, гвардии лейтенант.
– В голосе Волкова появились металлические нотки.
– Мы тебе хоть и рады от души и понимаем, что ты с дороги, но предлагаем не отдых, а сложную задачу...

Волков привычным движением вынул из кармана знакомую всем прокуренную трубку с головой Мефистофеля, постучал ею о ладонь и начал набивать табаком. Большой, сильный и красивый, он расхаживал по присыпанному сеном полу землянки, едва не касаясь бревенчатого перекрытия сдвинутой на затылок кубанкой.

– Я вижу, вы здесь с начальником штаба даром времени не теряли. Это правильно. Хочу лишь тебя предупредить вот о чем. Мы заметили, что у некоторых прибывающих к нам командиров сложилось мнение, будто сейчас, когда мы наступаем, воевать стало легче и проще. Смотри, Манакин, такое заблуждение может дорого обойтись. Если оно у тебя есть - избавляйся. Лучше сам, не жди, пока немцы помогут это сделать. Понял?

– Так точно!
– ответил я по-уставному, понимая и то, что "лирическая" часть встречи закончилась, начинаются официальные отношения.

Николай Терентьевич раскурил трубку и продолжал:

– Видишь ли, здесь многое понимать надо, многое учитывать. Техники у нас стало больше, огневая насыщенность уже не та, что годик-два назад, темпы продвижения другие, вероятность встречного боя повысилась... А люди, пополнение - преимущественно молодые, необстрелянные. Понимаешь, к чему я клоню? Им очень трудно в боевую обстановку входить, приобретать опыт войны. А у нас некоторые любят козырнуть: "Что вы сейчас! Вот мы в сорок первом..."