Чтение онлайн

Молодые автоматчики внимательно слушали героев-однополчан. Когда все желающие выступили, руку неожиданно поднял недавно прибывший в роту рядовой Калиниченко. Был он высокого роста, сильный и ловкий. Все его называли Гиревик: до войны он занимался тяжелой атлетикой, имел высокий разряд. А сила у нас почиталась. Однако к ней нужны были и другие качества. Чувствовалось, что Калиниченко как бы переламывает в себе робость, неуверенность, стремится держаться возле опытных бойцов, подражать им.

– Когда я попал в роту автоматчиков, то немного оробел, - откровенно признался он, оглядываясь по сторонам, как бы ища поддержки.

– Смелее!
– поддержал я его.

– Думал - куда мне! Люди здесь особые, суровые. Чуть что, антимоний разводить не станут: пришел воевать - воюй! А когда присмотрелся отличные, чуткие ребята. Меня приняли тепло, по-братски. Я сразу понял, что нахожусь среди настоящих друзей, как у себя дома. А это большое дело, когда рядом такие товарищи. И я им обещаю, что в бою не подведу...

Дружно аплодировали ему все: и ветераны боев, и молодые бойцы. Это собрание сразу сблизило автоматчиков всех возрастов, различного житейского и боевого опыта.

За эти три дня передышки мы провели во взводах беседы об уставах, о воинской присяге, о стойкости и дисциплине. Пропагандист полка гвардии капитан Зорин прочитал лекцию "Приказ командира - веление Родины". Вместе с ним мы обсудили кандидатуры агитаторов во взводах, раздали памятки бойцам, которые размножила типография нашей дивизионной газеты "За Родину".

На одной из таких бесед агитатора с солдатами мне довелось присутствовать. Проводил ее гвардии младший сержант Туз, прибывший в роту из полевого госпиталя. Он прочитал товарищам листовку о бдительности и провел беседу: "Оберегать командира в бою - святая обязанность бойца". Хорошо говорил командир отделения, но все примеры приводил из жизни кавалеристов. Я поинтересовался, где до этого служил Туз. Оказалось, в кавалерийском полку. Разумеется, что иных примеров, которые бы подтверждали мысли и выводы, он не знал.

Пришлось прийти на выручку младшему сержанту, рассказать о старшине роты Тарасе Бульбе - Степане Шевчуке, о трех друзьях-товарищах гвардии младших сержантах Тищенко, Мищенко и Ященко (Николай Ященко после ранения и излечения в госпитале попал в роту связи нашего полка и воевал в ней до самой Победы), о гвардии рядовом Алексее Лапике и многих других замечательных бойцах, чьими подвигами была славна наша гвардейская рота автоматчиков.

Не хочу, чтобы у читателя сложилось впечатление, будто тогда у нас отдавалось предпочтение массовым формам политико-воспитательной работы. Нет, все делалось в тесном сочетании е индивидуальным воздействием на человека. Причем здесь уже основная роль принадлежала ротным и взводным командирам, коммунистам, то есть тем, кто непосредственно и каждый день соприкасался с людьми.

Меня, к примеру, тогда очень встревожило поведение рядового Хадырова.

Вечером мы с Бижумановым пригласили его на беседу. Надо было выяснить, что происходит с этим бойцом, почему он, как нам показалось, струсил перед штурмом моста через ров, когда форт брали, почему так странно вел себя в уличном бою: спешил с открытием огня, стрелял наугад. Мы не могли понять, почему опытный солдат вдруг повел себя как растерявшийся новичок.

Ожидая прихода солдата, мы делились своими мнениями о нем.

– По-моему, в Хадырове что-то надломилось после ранения, - потирая крупной ладонью широкий лоб, рассуждал парторг.
– В трудные минуты он стал прятаться за спины товарищей, избегать рискованных поручений. Сегодня, например, после обеда я собрал группу солдат и поставил задачу добраться к разбитым вагонам: там, когда немцы мост взорвали, осталось много раненых коров. Сколько мяса пропадает! Вот я и хотел побольше его спасти, вынести на берег. Назначил в эту группу и Хадырова. Так он ко мне чуть ли не со слезами: "Не могу я в воду лезть. Не умею плавать". По-моему, это очередная отговорка.

– Ну это ты, Бижуманов, зря, - возразил я.
– Он же из-под Кизыл-Арвата. А там, по-моему, кроме песков, нет ничего. Даже обыкновенной лужи. Где Хадырову научиться плавать? Так что в этом случае я не вижу никакого криминала.

– Хорошо. Не будем про разбитые эшелоны и про мясо, - стоял на своем парторг.
– Но перед рвом он струсил? Струсил. По своим открыл огонь? Открыл. Факты - упрямая вещь. Он потерял надежность. А это, сами знаете, чем обернуться может. Не лучше ли его убрать из роты, чтобы чего пострашнее не вышло. Помните историю с тем молодым лейтенантом? Там тоже один раз простили, второй раз особого значения не придали, а потом дорогой ценой расплачивались.

Да, был, к сожалению, у нас в полку такой случай примерно полтора года назад. В часть прибыл молодой офицер Михаил Т. В первом же наступательном бою некоторым показалось, что он струсил, во время атаки спрятался в воронку и притворился оглушенным. И хотя ему тогда крепко досталось от командира, но доказательств его малодушия стопроцентных не было. Да и верить как-то не хотелось: случай такой у нас - крайняя редкость. Но напрасно тогда не придали значения интуиции людей. Дело в том, что никто не хотел с Т. служить в одной роте. Остававшийся за командира полка гвардии подполковник Бережной узнал об этом, но после долгих раздумий все же пожалел человека, рассудив, что, мол, молодой, обстреляется. Хотя одни предлагали возбудить против Т. дело, другие - убрать из части. Убрать не убрали, но командовать людьми не доверили и перевели помощником начальника штаба.

Вскоре полк вновь пошел в наступление. Командиру полка в разгар боя потребовалось срочно передать боевое распоряжение в батальон гвардии майора Е. Генералова: телефонная связь была нарушена. Гвардии подполковник Бзаров вручил пакет лейтенанту со словами: "Срочно. Одна нога здесь, другая там".

В это время батальон Генералова, вырвавшийся далеко вперед, вел упорный бой. Враг наседал, казалось, даже обходил со всех сторон. Не имея связи, Евгений Иванович не знал обстановку у соседей, не знал, каков в данный момент замысел командира полка, и мучительно искал выход из создавшегося положения. А роты, перейдя к обороне, ждали его распоряжений...

В это время лейтенант Т. с двумя автоматчиками, быстро пройдя через боевые порядки других подразделений полка, на одном из участков встретился с сильным огнем фашистов. Попробовал в другом месте пройти - тоже натолкнулся на огонь. И дальше не пошел. Вернувшись назад, он доложил, что батальон окружен.

Неизвестно, как повернулись бы события дальше, какие бы потери понес батальон, если бы к Генералову не пробились разведчики во главе с гвардии лейтенантом Гавриловым. Офицер рассказал о создавшейся обстановке, о решении командира полка продолжать атаку на высоту Безымянную, для чего их батальону надо по сигналу трех красных ракет ударить вправо.