Чтение онлайн

И, несомненно, он никогда не имел столь близкого знакомства с коленом другой женщины.

Даже теперь мысли об этом злили его. Часть этого раздражения заключалась в том, что он подставил себя под удар, повел себя как новичок. Но другая часть раздражения была инстинктивной, чисто мужской злостью сексуального характера. Теперь он начинал следить за ее коленом, как только она оказывалась на расстоянии удара. Кроме того, тот факт, что она смогла защитить себя, и ее движения при этом подсказали ему, что она имеет профессиональную подготовку, а это — еще одно противоречие. Она не мастер, но знает, что делает. Как могла дикая, избалованная девчонка знать что-то о самообороне? Что-то не складывалось, а Грант всегда чувствовал себя неспокойно, когда отдельные части не укладывались в общую картину.

Он тревожился об исходе операции. Сейчас они находились в ситуации, близкой к безнадежной, несмотря на то, что по крайней мере в данный момент все же были в относительной безопасности. Им вероятнее всего удастся обойти солдат, на кого бы они не работали, но Турего — это другое дело. Сейчас микрофильм был не единственной проблемой. Турего действовал без разрешения правительства, и если Джейн вернется и подаст на него жалобу, то последствия будут стоить ему положения, а то и свободы.

Обязанность Гранта — вытащить ее отсюда, но теперь ситуация не так проста, как он планировал. С тех пор, как он увидел Пабло, так расслаблено расположившегося возле вертолета и поджидающего их, он понял, что дело не выгорит. Пабло был не тем человеком, чтобы ожидать их столь беспечно. Все то время, что Грант знал его, Пабло был взбудораженным, готовым действовать, всегда оставаясь в вертолете с работающим двигателем. Поэтому его поза расслабленного человека предостерегала Гранта так же явно, как если бы Пабло повесил знак на шею. Возможно, Пабло пробовал предупредить его. Но наверняка он никогда этого не узнает.

Теперь он должен провести ее через джунгли, в обход гор, а затем, повернув на юг, через болота и все это с наступающим на пятки Турего. Если повезет, то через день или около того они найдут деревню и смогут достать какое-нибудь средство передвижения, но даже это зависит от того, насколько близок к ним Турего.

И, наконец, он не может ей доверять. Она разоружила того солдата уж слишком небрежно и сделала вид, что ничего особенного не произошло. Она чересчур хорошо сумела воспользоваться ситуацией. Она не та, кем кажется, и это делает ее опасной.

Он относился к ней с подозрением, но в тоже время понимал, что не может отвести от нее глаз. Она была чертовски сексуальной, такой же сочной и экзотической, как орхидея в джунглях. На что это было бы похоже — переспать с ней? Использует ли она свои роскошные формы, что бы заставить мужчину забыть самого себя? Сколько мужчин попалось на ее свежее и открытое выражение лица? Чувствовал ли себя Турего выбитым из колеи рядом с ней, желая ее, зная, что может принудить ее в любой момент, но съедаемый заживо вызовом попробовать победить ее, заставить ее отдаться без насилия? Как еще она могла контролировать его? Ничего из этого не давало представления о том, какой она была, за исключением того, что она играла с мужчинами, теша свое самолюбие — чем опаснее мужчина, тем большее возбуждение вызывает власть над ним.

Грант не хотел, чтобы она так сильно на него воздействовала. Не стоит тратить на нее время. Не важно, насколько привлекательно выражение ее темных, раскосых глаз, она просто не стоит потраченных усилий. Ему не нужны трудности, связанные с ней. Он просто хочет вытащить ее, забрать деньги ее отца и вернуться на свою уединенную ферму. Он уже чувствовал давление джунглей, горячее, почти сексуальное возбуждение от опасности. Автомат ощущался как продолжение тела, и нож лежал в ладони так, как будто никогда и не покидал ее. Все его прошлые движения, прошлые инстинкты были до сих пор с ним, и тьма начала подниматься внутри него, когда он с горьким удивлением спросил себя, сможет ли когда-либо действительно оставить эту жизнь позади. Жажда крови все еще жила в нем, и наверное, он убил бы того солдата, если бы ей не удалось тогда ударом отвести вверх дуло автомата.

Было ли частью возбуждения, вызванного схваткой, его желание уложить ее под себя и вонзаться в ее тело до тех пор, пока он не потеряет разум от непереносимого удовольствия? Да, отчасти так и было, но все же это желание начало зарождаться в нем много часов назад, на полу ее спальни, когда он почувствовал нежную, бархатную округлость ее грудей в своих руках. Вспоминая это, он жаждал узнать, как выглядят ее груди: высокие, конической формы или полные и округлые, соски у нее маленькие или большие, розовые или коричневые? Желание сделало его твердым, и он язвительно напомнил себе, что это уже не раз случалось с тех пор, как он впервые был с женщиной, поэтому совершенно естественно, что он завелся. И кроме всего прочего, он должен радоваться свидетельству того, что все функционирует как надо!

Она зевнула и посмотрела в его сторону из-под полуприкрытых век своими темными глазами, как сонная кошечка.

— Я собираюсь немного вздремнуть, — объявила она и свернулась клубочком на земле. Положив под голову руку, она закрыла глаза и еще раз зевнула. Он наблюдал за ней, прищурив глаза. Эта полная приспособляемость, которую она демонстрировала, была еще одной частью головоломки, которая не укладывалась в общую картину. Она должна была стонать и жаловаться на неудобства, которые ей приходилось терпеть, а не мирно сворачиваться клубочком на земле, чтобы подремать. Но «подремать» звучит чертовски здорово в данный момент, подумал он.

Грант посмотрел вокруг. Дождь превратился в настоящий ливень, барабаня по крыше их укрытия и превращая лесную почву в реку. Постоянные проливные дожди вымывали из почвы питательные вещества, порождая удивительное противоречие — наибольшее в мире многообразие животной и растительной жизни существует на одной из самых бедных почв. Сейчас дождь так же делает невозможными их поиски. В настоящее время они в безопасности, и он впервые позволил себе почувствовать усталость в мышцах. Он тоже может позволить себе вздремнуть; он проснется, когда кончится дождь, разбуженный полной тишиной.

Потянувшись, он потряс ее за плечо, и она, проснувшись, сонно уставилась на него.

— Подвинься чуть-чуть вглубь навеса, — приказал он. — Дай мне немного места, чтобы тоже лечь.

Она повернулась, как он просил, и вытянулась во весь рост, застонав от удовольствия. Он передвинул их рюкзаки в одну сторону, лег рядом с ней таким образом, что его большое тело оказалось между ней и дождем. Он лег на спину, положив под голову свою крепкую руку. Он не пробовал улечься поудобнее, не зевал и не вздыхал. Просто лег на спину, закрыл глаза и заснул. Джейн сонно наблюдала за ним, ее пристальный взгляд задержался на линиях его орлиного профиля, обнаружив шрам, который пересекал его левую скулу. Как он получил его? Его подбородок был покрыт выросшей за несколько дней щетиной, и она отметила, что борода намного темнее волос на голове. Его брови и ресницы также были темными, и от этого его янтарные глаза казались более яркими, почти такими же желтыми, как у орла.

После сильной дневной жары дождь заставил ее почувствовать прохладу, и она инстинктивно подвинулась к теплу, излучаемому его телом. Он был таким теплым… и она чувствовала себя такой защищенной… более защищенной, чем когда-либо с тех пор, как ей исполнилось девять. Еще раз слегка вздохнув, она уснула.

Через некоторое время дождь внезапно закончился, и Грант тотчас проснулся, как будто в нем сработал будильник. Его чувства немедленно пришли в состояние готовности, насторожились. Попытавшись подняться на ноги, Грант осознал, что она лежит, свернувшись у него под боком, ее голова покоится на его плече, а рука лежит на его груди. Он замер, не поверив в происходящее. Как она смогла придвинуться так близко, не разбудив его? Он всегда спал, как кот, просыпаясь от малейшего шума или движения — но эта чертова женщина почти улеглась на него, а он даже не пошевелился. Она, должно быть, разочарована, разъяренно подумал он. Ярость его была больше направлена на себя, чем на нее, так как он понял, насколько расслабился за последний год. Эта расслабленность может стоить им жизни.

Он лежал неподвижно, ощущая под боком приятную полноту ее груди. Она была нежной и податливой, а одна ее нога была перекинута через его бедро. Все, что ему нужно сделать — это перевернуться, и он окажется между ее ног. Представленная картина заставила покрыться потом его лоб. Боже! Она будет горячей и влажной. Он стиснул зубы от прилившего к чреслам возбуждения. Она не леди, но она воплощенная женственность, и он хотел ее обнаженную, извивающуюся под ним, хотел с такой силой, что все его внутренности будто скрутило в тугой узел.