Чтение онлайн

Они не могла доверять никому, поняла Джейн. Никому. Она была одна.

Мужчина остановился, снял ее с плеча и поставил на ноги. Джейн моргнула, потом широко раскрыла глаза, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но под сводами леса господствовала полная тьма, и она ничего не увидела. Ночь окружала ее, заставляя задыхаться от непроницаемой темноты. Где она находится? Он просто бросил ее посреди джунглей, оставив на завтрак ягуару? Она чувствовала движение вокруг нее, но ни один из звуков вокруг не мог принадлежать ему — завывания, щебет, пронзительные крики, шорохи джунглей заполнили ее уши. Она всхлипнула и попробовала двинуться с места, пытаясь найти дерево или что-то в этом роде, чтобы защитить спину, но, забыв о связанных ногах, свалилась на землю, расцарапав лицо о куст.

Она услышала приглушенное ругательство, а затем ее грубо поставили на ноги.

— Черт побери, стой, где стоишь!

Итак, он по-прежнему был здесь. Как он мог что-то видеть? Что он делал? Неважно, кем он был и что делал — в этот момент Джейн была рада его присутствию. Она не могла победить свой страх темноты, но то, что она была не одна, позволяло его контролировать. У нее перехватило дыхание, когда он внезапно поднял ее и вновь пристроил без каких-либо усилий на своем плече, как будто она была тряпичной куклой. Она почувствовала на его спине рюкзак, которого до этого там не было, но двигался он так же легко. Он шел сквозь царившую вокруг могильную тьму необыкновенной уверенно, с гибкой и сильной грацией, ни обо что не спотыкаясь.

Ее собственный рюкзак с украденными запасами по-прежнему болтался на плечах, лямки удержали его даже несмотря на то, что он сполз вниз и бился об ее затылок. Банка чего-то ударяла по черепу так, что она через некоторое время заработает сотрясение мозга, если этот мачоподобный кретин не замедлит темп. Он что, думает, будто это своеобразный марафон в джунглях? При каждом шаге его твердое плечо давило ей на ребра, и она чувствовала боль в различных частях тела, возможно, от того, что он жестоко бросил ее на пол. Ее рука ныла до кости от его удара. Если это настоящее спасение, подумала Джейн, то ей крупно повезет, если она после этого выживет.

Ей казалось, что она болтается у него на плече уже несколько дней. Боль в сведенных судорогой конечностях усиливалась с каждым его шагом. Ее начало тошнить, и она глубоко задышала, стараясь сдержать позывы к рвоте. Если ее начнет рвать, пока рот заклеен лентой, она может задохнуться. Не заботясь о последствиях, она начала бороться, зная только то, что ей необходимо снова оказаться в положении вверх головой.

— Успокойся, Прис.

Каким-то образом он понял, что она чувствовала. Он остановился, снял ее со своего плеча и осторожно уложил спиной на землю. Когда ее вес переместился на связанные за спиной руки, она не смогла удержаться от стона боли.

— Хорошо, — сказал мужчина. — Я собираюсь сейчас разрезать ленту, но если ты опять начнешь выкидывать номера, я скручу тебя, как рождественскую индейку, и так оставлю. Поняла?

Она отчаянно закивала, гадая, может ли он видеть в темноте. Очевидно, мог, потому что он перевернул ее на бок, и она почувствовала, как нож разрезает ленту, связывающую руки. Слезы потекли у нее из глаз, когда он бесцеремонно схватил ее руки и начал сильно их растирать, чтобы размять сведенные судорогой мышцы.

— Твой папочка послал меня вытащить тебя отсюда, — протянул мужчина спокойно, отклеивая ленту с ее рта. Вместо того чтобы содрать ленту единым махом вместе с кожей, он осторожно отклеивал ее, и Джейн разрывалась между благодарностью и возмущением, так как рот ей заклеил именно он.

Джейн подвигала губами, возвращая их в рабочее состояние.

— Мой папа? — спросила она осипшим голосом.

— Ага. А сейчас, Прис, я собираюсь освободить тебе ноги, но если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы пнуть меня снова, я не буду таким добреньким, как в прошлый раз. — Кроме протяжности было что-то в его голосе, что не позволяло сомневаться в его словах.

— Я бы не пинала вас, если бы вы не начали лапать меня как старшеклассник-переросток! — прошипела она.

— Я проверял, дышишь ли ты.

— Конечно, и определенно не торопились закончить процесс!

— Заткнуть тебе рот кляпом было чертовски хорошей идей! — сказал он задумчиво, и Джейн замолкла.

Она по-прежнему видела его как смутную тень. Она не знала даже его имени, но ни капельки не сомневалась, что он свяжет ее и заткнет рот, ни секунды не колеблясь.

Он разрезал ленту, связывающую ее колени, и она опять подверглась жесткому, но эффективному массажу. Мгновение спустя он поднял ее на ноги, и она пошатнулась, прежде чем чувство равновесия опять вернулось к ней.

— Нам недалеко идти. Держись прямо за мной и ни слова.

— Стойте! — яростно прошептала Джейн. — Как я могу идти за вами, если не вижу вас?

Он взял ее руку и притянул к своей талии.

— Держись за мой ремень.

Она сделала больше. Остро чувствуя бесконечные джунгли вокруг, где только он мог защитить ее от ужасов ночи, Джейн вцепилась пальцами в пояс его штанов мертвой хваткой и сжала материал так крепко, что он что-то протестующе пробормотал, но она не собиралась отпускать его.

Возможно, для него это и было недалеко, но для Джейн, тащившейся по его следам, спотыкавшейся о корни и лианы, которые она не могла видеть, дорога показалась длиной в несколько миль.

— Мы подождем здесь, — прошептал он. — Я не хочу подходить ближе до тех пор, пока не услышу вертолет.

— Когда это будет? — прошептала Джейн в ответ, решив, что, если он может разговаривать, то и она тоже.

— Вскоре после рассвета.

— А когда рассвет?

— Через полчаса.

Все еще вцепившись в пояс его штанов, она стояла позади него и ждала рассвет. Текли секунды и минуты, и она наконец осознала, что действительно сбежала от Турего. Она была в безопасности, она была свободна… ну, почти. Она вырвалась из его когтей, и только сама знала, как близко подошла к опасной черте… Турего почти наверняка вернется этим утром на плантацию и обнаружит, что его пленница сбежала. На какое-то мгновение она удивилась, почему не испытывает ликования по этому поводу, но потом поняла: опасность все еще не миновала. Этот человек сказал, что ее отец послал его, но не назвал ни имени, не предоставил каких-либо доказательств. Все, что у нее было, это его слово, а Джейн была более чем подозрительна. До тех пор, пока она не окажется на американской земле, до тех пор, пока не удостоверится, что находится в безопасности, то будет следовать железному правилу бедного Джорджа Персола: «Сомневаешься — ври».

Мужчина пошевелился от испытываемого неудобства, привлекая ее внимание:

— Послушай, сладкая моя, нельзя ли полегче с моими штанами? Или ты пытаешься закончить то, что начала при помощи коленки?

Джейн почувствовала, как кровь прилила к щекам, и поспешно убрала руки.

— Я прошу прощения. Я не заметила, — прошептала она. Она некоторое время чопорно стояла, опустив по бокам руки, но затем внутри нее начала расти паника. Она не видела его в темноте, не слышала, как он дышит, и теперь, не дотрагиваясь до него, не могла быть уверена в том, что он не бросил ее. Был ли он все еще здесь? Что, если она осталась одна? Воздух стал густым и тяжелым, она боролась за каждый вздох, боролась, чтобы победить страх, который, как она знала, не имел под собой оснований, но этого знания было недостаточно, чтобы побороть его. Даже то, что ей была известна причина этого страха, не помогало. Она просто не могла находиться в темноте. Она не могла спать без света, не заходила в комнату, не включив предварительно в ней свет, и всегда оставляла дома зажженный свет, если знала, что вернется поздно. И теперь она, всегда принимавшая все меры предосторожности, чтобы не оказаться в темноте, стояла посреди джунглей во тьме настолько полной, что казалась, будто она ослепла.

Ее хрупкий контроль испарился, и она метнулась вперед, потянувшись к нему, чтобы убедиться, что он по-прежнему здесь. Ее пальцы дотронулись до ткани, и она бросилась на него, судорожно всхлипнув от смеси паники и облегчения. В следующую секунду стальные пальцы схватили ее рубашку, и она взлетела в воздух, чтобы приземлиться на спину в какую-то дурно пахнущую, гниющую растительность. До того, как Джейн смогла шевельнуться или вдохнуть воздух в легкие, он схватил ее за волосы, и она снова почувствовала удушающее давление его колена на ее грудь. Хрипло дыша ей в лицо, он прорычал: