Чтение онлайн

— Это смахивает на паранойю — видеть похитителей за каждым деревом.

— Да, — согласилась она, все еще наблюдая за пауком. Он наконец исчез из поля зрения, скрывшись в щели в скале, и она с облегчением вздохнула. — Он немного помешан на этом, потому что боится, что в следующий раз ему не удастся вернуть меня живой.

— В следующий раз? — резко переспросил Грант, ухватившись за смысл ее слов. — Тебя уже похищали?

Она кивнула:

— Когда мне было девять лет.

Она ничего больше не добавила, и он понял, что ей не хотелось ничего уточнять. Но он не собирался ей этого позволить. Он хотел знать о ней больше, узнать, что происходит в ее нестандартном сознании. Для него было внове такое всепоглощающее любопытство к женщине, это было почти принуждение. Несмотря на расслабленную позу, напряжение сковало его мускулы. Она лаконично изложила только сухие факты, но инстинкт подсказывал ему, что похищение сыграло большую роль в формировании той женщины, какой она была теперь. Он был близок к тому, чтобы проникнуть в тайны ее души.

— Что случилось? — приступил он к расспросам, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно.

— Двое мужчин похитили меня, когда я возвращалась из школы, отвезли в покинутый дом и заперли в чулане, пока папа не заплатил выкуп.

Объяснение было очень кратким, на грани нелепого. Как могло что-то столь травмирующее, как похищение, быть сжато в одно предложение? Теперь она сидела, уставившись на дождь с задумчивым, отстраненным выражением лица.

Грант слишком много знал о тактике похитителей, о средствах, которые они использовали, чтобы вынудить тревожащихся родственников заплатить требуемый выкуп. Смотря на ее тонкий профиль с полным, возбуждающим ртом, он чувствовал, как что-то свирепое зарождается в нем от мысли, что над ней, возможно, надругались.

— Они тебя изнасиловали? — Он больше не заботился о поддержании непринужденной позы. Резкость его тона заставила ее взглянуть на него с некоторым удивлением в экзотически раскосых глазах.

— Нет, они ничего такого не сделали, — заверила она его. — Они только оставили меня в том чулане… одну. Там было темно.

И по сей день она боялась темноты, боялась оставаться в ней одна. Так вот откуда ее страх.

— Расскажи мне об этом, — мягко подтолкнул он.

Она пожала плечами:

— Тут нечего много рассказывать. Я не знаю, как долго я находилась в чулане. Рядом не было никаких других зданий, поэтому никто не услышал моих криков. Эти двое просто оставили меня там, а сами перебрались в другое место, чтобы вести переговоры с моими родителями. Спустя некоторое время я решила, что они никогда не вернутся, я умру в этом темном чулане, и никто никогда не узнает, что со мной случилось.

— Ваш отец заплатил выкуп?

— Да. Но папа все же не глупый. Он знал, что у него нет надежды вернуть меня живой, просто доверившись похитителям, поэтому он связался с полицией. И очень хорошо сделал. Когда похитители возвратились за мной, я подслушала, как они обсуждали свои планы. Они просто собирались убить меня и выбросить где-нибудь мое тело, потому что я их видела и могла опознать. — Она наклонила голову, внимательно разглядывая землю, как будто это как-то могло отделить ее от того, что она рассказывала ему. — Но полицейские снайперы уже окружили дом. Когда эти двое мужчин поняли, что пойманы в ловушку, они решили использовать меня как заложницу. Один из них схватил мою руку и, приставив пистолет к моей голове, вынудил идти перед ними, когда они оставили дом. Они собирались взять меня с собой, чтобы, оказавшись в безопасности, убить меня.

Джейн пожала плечами, затем глубоко вздохнула:

— Я не планировала этого, клянусь. Я не помню, то ли я споткнулась, то ли просто на мгновение потеряла сознание. Так или иначе, я упала, и державшему меня мужчине пришлось выпустить меня, чтобы не потерять равновесие. В течение секунды пистолет не был направлен на меня, и полицейские выстрелили. Они убили обоих мужчин. Тому… тому, кто держал меня, пули попали в грудь и в голову, и он упал на меня. Я была вся забрызгана его кровью, она была на моем лице, моих волосах… — ее голос затих.

На мгновение что-то проступило на ее лице — абсолютный страх и отвращение, которые она испытала, когда была ребенком. Он видел, что как и тогда, когда он спас ее от змеи, она пытается взять себя в руки. Он наблюдал, как она изгоняет страх, заставляя тени уйти. Ее лицо приобрело обычное выражение, и в глазах даже мелькали веселые искры, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Хорошо, теперь — ваша очередь. Расскажите мне о чем-нибудь, что случилось с вами.

Когда-нибудь он больше не будет чувствовать вообще ничего и примет леденящую, омрачающую жестокость его жизни, не раздумывая. Пока же он не мог избавиться от воспоминаний. Они были такой же его частью, как цвет глаз и форма тела, они пропитали его плоть и кровь, саму его жизнь. Но когда он смотрел в удивительно чистые глаза Джейн, то понимал, что не имеет права осквернять ее мозг даже самым приукрашенным рассказом о жизни, которую знал. Как-то ей удалось сохранить часть себя столь же чистой и прозрачной, как горный ручей, как часть детства, которая навсегда незапятнанна. Ничто из того, что с ней случилось, не затронуло ее сути, лишь увеличило ее мужество и отвагу, которые он видел уже дважды, когда она решительно брала себя в руки и снова смело смотрела вперед.

— Мне нечего рассказывать, — сказал он мягко.

— Ну да, конечно! — не согласилась она, передвинувшись по земле так, чтобы сидеть лицом к нему. Ее ноги сложились в такую невероятную фигуру, что он моргнул. Она оперлась подбородком на руку и окинула его взглядом, такого большого и сдержанного, такого умелого. «Если этот человек вел обычную жизнь, то я съем свои ботинки», — сказала она себе и бросила быстрый взгляд на упоминаемый предмет обуви. Прямо сейчас они были в чем-то зеленом и мягком. Ой-ей-ей! Пока не почистишь, их не станет есть даже козел. Она снова обратила свой темный пристальный взгляд на Гранта и начала изучать его с серьезностью ученого, смотрящего в микроскоп. Его лицо со шрамами было твердым, состоящим из плоскостей и углов, бронзовая кожа туго обтягивала жестко вылепленные черты. Его глаза были как у орла или льва — она никак не могла решить, какие именно. Их чистый янтарный цвет был более ярким, хотя и не настолько насыщенным, как у топаза, похожим на желтый алмаз, и, как глаза орла, его глаза видели все. Они были настороженными, лишенными выражения, они скрывали почти невыносимое бремя опыта и усталого цинизма.

— Вы агент? — спросила она, не сдерживая любопытства. Почему-то за эти несколько минут она отказалась от идеи, что он был наемником. Тот же род занятий, думала она, но несколько другое поле деятельности.

Он скривил губы.

— Нет.

— Хорошо, зайдем с другой стороны. Вы были агентом?

— Каким именно агентом?

— Прекратите уклоняться от моих вопросов! Агентом «плаща и кинжала». Вы знаете — мужчины в пальто, которые имеют по сорок удостоверений личности.

— Нет. У тебя разыгралось воображение. Я слишком легко опознаваем, чтобы хорошо работать под прикрытием.

Это было правдой. Он выделялся, как воин на чаепитии. И вдруг она поняла.

— Вы уволились?

Он молчал так долго, что она подумала, будто он не собирается отвечать ей. Он казался полностью погруженным в свои мысли. Затем он решительно сказал:

— Да, я уволился. Еще год назад.

Глядя на его неподвижное, ничего не выражающее лицо, она почувствовала боль внутри.

— Вы были… оружием, не так ли?

В его глазах была ужасающая ясность, когда он медленно перевел свой пристальный взгляд на нее.

— Да, — сказал он резко. — Я был оружием.

Они нацеливали его, стреляли им, и наблюдали, как он разрушается. Он был непревзойденным, поняла она. Даже до того, как она его узнала, как только увидела, как он скользнул в ее темную спальню, словно тень, она поняла, насколько смертоносным он мог быть. И было в нем что-то еще, что она могла видеть теперь. Он уволился по собственному желанию, повернулся спиной и ушел от той мрачной, покрытой тенью жизни. Конечно, его начальству не хотелось терять его таланты.

Она потянулась к нему и накрыла его руку своей, ее пальцы, тонкие и нежные, обвились вокруг его необычайно сильных. Ее рука была намного меньше и более хрупкой, он мог сокрушить ее неосторожным движением своих пальцев, но в ее касании была безоговорочная вера в то, что он не обратит эту силу против нее. Его грудь поднялась в глубоком вздохе. Он хотел взять ее прямо здесь, в грязи. Хотел повалить ее и сорвать одежду, забыться в ней. Он хотел продлить ее прикосновение, хотел всех ее прикосновений, внутри и снаружи. Но потребность в ее атласной женской плоти была настолько жгучей, что он не мог удовлетворить Джейн, наспех овладев ею, а на большее не было времени. Дождь ослабел и в любой момент мог полностью прекратиться, а по спине растекалось неопределенное ощущение, которое подсказывало ему, что они не могут позволить себе задерживаться дольше.