Чтение онлайн

— Джейн, — сказал он мягко, но тем не менее она услышала его. Она была настолько настроена на него, столь болезненно чувствительна к каждому его движению и звуку, что услышала бы его, даже если бы он шептал. — Ты хочешь спуститься сюда?

Да. О, боже, да, она хотела этого так, как не хотела ничего и никогда. Но она все еще немного боялась собственных чувств и поэтому сдержалась. Это было той ее частью, которую она не знала, и не была уверена, что сможет управлять ею.

— Я не могу, — ответила она так же мягко. — Еще нет.

— Тогда отвернись, солнышко, пока у тебя еще есть выбор.

Она дрожала, почти неспособная сделать необходимое движение, но наконец справилась с собой и отвернулась от него, слушая, как он выбирается из воды. Меньше чем через минуту он бесшумно появился возле нее и забрал автомат у нее из рук. Он также захватил оба их рюкзака. Как и раньше, он никак не прокомментировал произошедшее только что.

— Мы отойдем от воды и разобьем лагерь. Скоро стемнеет.

Ночь. Долгие часы в темной палатке, лежа рядом с ним. Джейн последовала за ним, и когда он остановился, помогла проделать ту же работу, которую они делали предыдущей ночью, устанавливая палатку и маскируя ее. Она не протестовала против холодных походных пайков, но ела, не ощущая вкуса. Вскоре она заползла в палатку и сняла ботинки, ожидая, когда он последует за ней.

Когда он тоже заполз в палатку, некоторое время они неподвижно лежали рядом, наблюдая, как постепенно меркнет слабый свет. Затем все поглотила тьма.

Напряжение пульсировало в ней, сковывая мускулы. Темнота давила на нее, как невидимый монстр, который высасывал ее дыхание. Сегодня ночью у нее на языке не вертелось никаких навязчивых вопросов, она чувствовала себя странно робкой, а ведь уже она годами не позволяла себе быть в чем-то робкой. Она больше не узнавала себя.

— Ты боишься меня? — спросил он, при этом его голос звучал нежно.

Одного звука его голоса оказалось достаточно, чтобы она немного расслабилась.

— Нет, — прошептала она.

— Тогда иди сюда и позволь мне отогнать от тебя тьму.

Она почувствовала, как он взял ее за руку, притягивая к себе, и затем оказалась в объятии рук настолько сильных, что ничто не могло угрожать ей, пока они обнимали ее. Он устроил ее у себя под боком, уложив ее голову в выемку своего плеча. Легким, как прикосновение крыльев бабочки, поцелуем, он коснулся ее макушки.

— Спокойной ночи, солнышко, — прошептал он.

— Спокойной ночи, — ответила она.

Еще долго после того, как он заснул, Джейн лежала в его объятиях с открытыми глазами, хотя и не могла ничего видеть. Ее сердце билось в груди медленными, сильными толчками, и она чувствовала внутри смутное беспокойство. Ей не давал заснуть не страх, а шевельнувшееся в груди чувство, которое переворачивало все в ней. Она точно знала, что с ней было не так. Впервые за очень много лет с ней было все в порядке.

Она научилась жить, никому полностью не доверяя. Не имело значения, что она научилась наслаждаться собой и своей свободой; в ней всегда жило чувство смутного недоверия, которое не позволяло ей дать мужчине слишком приблизиться. Ее никогда еще так сильно не влекло к мужчине, чтобы пренебречь опасениями — до этого случая. До Гранта. И теперь влечение переросло во что-то более сильное. Правда ошеломила ее, но все же она была вынуждена признать: она любила его. Она не ожидала этого, несмотря на то, что в течение двух дней она чувствовала, как это растет в ней. Он был суровым и любил командовать, имел тяжелый характер, и его чувство юмора было весьма слаборазвито, но он с нежностью смывал с нее змеиную кровь, всю ночь держал ее за руку и выбирал дорогу так, чтобы сделать их путь как можно легче для нее. Он хотел ее, но не взял, потому что она не была готова. Она боялась темноты, поэтому он просто держал ее в своих объятиях. Любить его было сразу и самой легкой, и самой трудной вещью из тех, которые она когда-либо делала.

И снова он проснулся, обнаружив ее свернувшейся на нем. Но на этот раз его не встревожило то, что он спокойно проспал всю ночь. Он скользил руками по ее спине, смиряясь с тем, что его обычно чуткие инстинкты не были потревожены ее присутствием. Возможно, потому что она не представляла никакой опасности, кроме, может быть, опасности свести его с ума. Она умудрялась делать это каждым легким покачиванием своей задницы. Он наслаждался тем, как она прикасалась ко всему его телу. Его руки двинулись ниже, ощущая, какая она худенькая, чувствуя ее хрупкие ребра, тонкий позвоночник, соблазнительную выемку на пояснице и наконец полные мягкие холмы ее ягодиц. Он взял их в руки и легонько сжал пальцами. Она забормотала что-то невнятное и повернулась, убирая прядь волос, упавших на лицо. Ее веки задрожали, но потом снова закрылись.

Он улыбался, наблюдая, как она просыпается. Она делала это постепенно, постанывая и бормоча, больше спящая, чем проснувшаяся, хмуря брови и недовольно надувая губки. Она двигалась на нем, как будто хотела просочиться глубоко внутрь его, чтобы ей не пришлось просыпаться. Потом ее глаза открылись, она несколько раз моргнула, недовольная гримаска исчезла с ее лица, и она улыбнулась ему медленной ленивой улыбкой, которая могла растопить камень.

— Доброе утро, — сказала она и зевнула. Она потянулась и внезапно замерла. Голова ее поднялась, и она уставилась на него в оцепенении. — Я лежу на тебе, — сказала она бесцветным голосом.

— Снова, — подтвердил он.

— Снова?

— Ты спала на мне и предыдущей ночью. Определенно, тебе недостаточно просто держаться за меня, пока ты спишь, тебе надо уложить меня на лопатки и удерживать.

Она соскользнула с него, села и начала расправлять свою перекрутившуюся одежду. Ее лицо пылало.

— Я прошу прощения. Я понимаю, насколько это было неудобно для тебя.

— Не извиняйся. Я наслаждался этим, — медленно проговорил он. — Хотя, если тебя заботит мое удобство, мы поменяемся местами этой ночью.

Ее дыхание прервалось, и она уставилась на него в сумрачном свете палатки своим мягким, чувственным взглядом. Да. Все в ней хотело сказать «да». Она хотела принадлежать ему, она хотела изучить его тело и дать ему возможность изучить ее. Она хотела сказать все это ему, но не знала, как выразить словами. Кривая усмешка скользнула по его лицу, затем он сел и потянулся за ботинками, надел их на ноги и зашнуровал. Было очевидно, что он истолковал ее молчание как отказ, поэтому он оставил эту тему и начал собирать палатку.

— У нас есть еда еще на один раз, — сказал он, когда они закончили есть. — Потом мне придется охотиться.

Ей не понравилась эта идея. Охота означала, что он будет оставлять ее одну на продолжительные промежутки времени.

— Я не против вегетарианского меню, — сказала она с надеждой.

— Возможно, до этого не дойдет. Мы постепенно спустились с гор и, если я ничего не упустил, мы почти у границы джунглей. Возможно, сегодня мы увидим поля и дороги. Но мы будем избегать людей, пока я не решу, что это безопасно, хорошо?