Чтение онлайн

Дважды в тот день они слышали вертолет, и оба раза он затаскивал ее в укрытие, ожидая, пока звук совсем не исчезнет, прежде чем покинуть его. Глядя на его мрачно сжатый рот, она поняла, что он не считает это совпадением. За ними охотились, и только массивный лесной покров не давал их поймать. Джейн нервничала при мысли, что им придется покинуть этот покров. Теперь она боялась не только за себя, но и за Гранта. Он подвергался опасности только потому, что находился рядом с ней. Она была нужна Турего живой, Грант был ему совершенно не нужен.

Если дело дойдет до выбора между жизнью Гранта и необходимостью отдать Турего то, что он хочет, она уступит. Она попробует переиграть Турего, хотя на этот раз будет невозможно застать его врасплох так, как она сделала в первый раз. Сейчас он знал, что она не просто очаровательная игрушка богатых мужчин. Она сделала из него дурака, и этого он не забудет.

Грант перебрался через большое поваленное дерево, обернулся, обхватил Джейн вокруг талии и перенес ее, сделав это без малейших усилий. Остановившись, он откинул спутанные волосы с ее лба. Его прикосновение было удивительно нежным, хотя она знала, насколько смертельными могут быть эти руки.

— Ты ведешь себя слишком тихо, — пробормотал он. — Это заставляет меня думать, что ты что-то замышляешь, а нервирует меня.

— Я просто думала, — ответила она, защищаясь.

— Этого я и боялся.

— Если Турего схватит нас…

— Не схватит, — сказал Грант решительно. Смотря на нее сверху вниз, он видел теперь гораздо больше, чем просто привлекательную женщину с глазами цвета терновника. Теперь он ее знал. Знал ее храбрость и силу, ее тайные страхи и солнечную натуру. А еще он знал ее вспыльчивый характер, который загорался и потухал в одно мгновение. Сэйбин советовал убить Джейн, но не позволять Турего заполучить ее. Грант видел слишком много смертей, а потому считал это реальной возможностью в тот момент. Но это было до того, как он узнал ее, попробовал ее, ощутил шелковистость ее кожи и видел, как она лишалась рассудка, лежа под ним. Сейчас все изменилось. Он изменился — так, как никогда не хотел меняться, но вынужден был принять это. Джейн стала важной для него. Он не мог себе этого позволить, но на этот момент он должен был с этим смириться. До тех пор, пока она не будет в безопасности, она будет принадлежать ему. Но не дольше. В его жизни не было места для постоянства и корней, потому что он не был уверен в том, что когда-нибудь снова сможет выйти на свет. Как и Сэйбин, он был в тени слишком долго. В его душе были черные пятна, которые проглядывали за отсутствием эмоций в его взгляде. Он по-прежнему мог с пугающим спокойствием принимать вещи, которые были слишком ужасны, чтобы их вообще можно было принять.

Если бы все прошло, как планировалось, они бы попали на тот вертолет, и она была бы уже в безопасности дома. Он бы так и не узнал ее как следует, он доставил бы ее отцу и ушел. Но вместо этого они были вынуждены проводить целые дни наедине друг с другом. Они спали рядом, вместе ели, разделяли моменты опасности и веселья. Пожалуй, смех был куда более интимным для него. Он встречал опасность слишком часто и со многими людьми, но смех был редкостью в его жизни. Она заставила его смеяться, и сделав это, заставила сдать часть своих позиций.

Черт бы ее побрал за то, что она была именно такой! За то, что была живой, доброй и такой желанной, в то время, как он ожидал встретить испорченную надутую стерву. Черт бы ее побрал за то, что заставляла мужчин хотеть ее. За то, что заставляла его хотеть ее. Первый раз за всю свою жизнь он чувствовал жестокую ревность, переполнявшую его сердце. Он знал, что должен будет оставить ее, но до этого момента он хотел, чтобы она принадлежала ему и только ему. Помня ощущение ее тела под собой, он знал, что возьмет ее снова, будет с ней. Его золотистые глаза сощурились, когда он почувствовал, что его охватывают собственнические чувства. Выражение сдерживаемой жестокости появилось на его лице — выражение, которое знавшие его люди избегали вызывать. Грант Салливан был достаточно опасным и в своем обычном состоянии; в ярости он был смертелен. Сейчас она принадлежала ему, и ее жизни угрожает опасность. Он потерял уже слишком многое: свою юность, свой смех, свою веру в других людей и даже часть своей человечности. Он не мог позволить себе потерять еще хоть что-то. Он был доведенным до отчаяния человеком, который пытался вернуть свою душу. Ему необходимо было найти хоть что-то от того мальчишки из Джорджии, который босым бродил по теплой земле вспаханных полей, который научился искусству выживания в таинственных дебрях великого болота. То, что начал Вьетнам, почти закончили годы работы на разведку и диверсионные операции, слишком близко подойдя к тому, чтобы уничтожить в нем человека.

Джейн с ее собственной безумной отвагой была единственным источником тепла, который он нашел за эти годы.

Он потянулся к ней, его сильные пальцы обхватили затылок, останавливая ее. Удивленная, она повернулась, вопросительно взглянув на него, и слабая улыбка, которая начала было появляться на ее губах, исчезла, когда она увидела жестокое выражение его лица, которое он не смог спрятать.

— Грант? Что-то не так?

Не думая, он подтянул ее рукой, которая лежала у нее на шее, и поцеловал полные губы, все еще слегка припухшие от занятий любовью, которую они разделили в пещере. Он не спешил, целовал ее, глубоко и медленно двигая языком. С легким стоном удовольствия она обвила руки вокруг его шеи и поднялась на носочки, чтобы плотнее прижаться к нему. Он чувствовал мягкое давление ее бедер и плотнее прижался к ней. Все его тело вздрогнуло от желания, когда она непроизвольно подстроилась под него.

Она принадлежала ему, как никогда не принадлежала какому-либо другому мужчине.

Ее безопасность зависела от ого, как быстро он сможет вытащить ее из страны, потому что он чувствовал, как Турего приближается к ним. Этот человек никогда не сдастся до тех пока, микрофильм не будет найден. Грант поклялся, что ни за что на свете, черт возьми, он не позволит Турего дотронуться до Джейн снова. Оторвав свой рот от нее, он хрипло пробормотал:

— Ты принадлежишь мне. Я позабочусь о тебе.

Джейн положила голову ему на грудь.

— Я знаю, — прошептала она.

Эта ночь навсегда изменила чувства Джейн по отношению к темноте. Боязнь остаться одной в темноте сохранится, наверное, навсегда, но когда Грант потянулся к ней, ночь перестала быть врагом, которого нельзя было подпускать к себе. Вместо этого темнота стала теплым покрывалом безопасности, окутавшим их обоих и отрезавшим от всего мира. Джейн почувствовала его руки на своих руках и забыла про ночь.

Грант целовал ее до тех пор, пока она не прильнула к нему, безмолвно вымаливая освобождение от голода, который он в ней вызвал. Затем он осторожно раздел ее, разделся сам, перекатился на спину и посадил ее верхом на себя.

— Утром я причинил тебе боль, — сказал Грант низким, неровным голосом. — А сейчас ты сама будешь контролировать ситуацию, чтобы чувствовать себя удобно.

Удобство не значило ничего. Занятия любовью с ним вызывали такое первобытное блаженство, что Джейн не смогла бы остаться в рамках установленных ею ограничений. Она потеряла над собой контроль и начала неистово двигаться на нем, и ее нарастающее наслаждение разорвало тонкую нить контроля, которую пытался поддерживать Грант. Резкий звук вырвался из глубины его горла, он крепко прижал ее к своему телу и снова перекатился, так что она оказалась под ним. Наслаждение, которое они доставляли друг другу, заставило ее забыть обо всем, за исключением Гранта и любви, которая переполняла ее. Темнота отступила. Своей страстью, неистовым желанием своего тела Грант вывел ее из тьмы. Когда Джейн засыпала в его объятиях, у нее не было ни одной мысли о непроницаемой темноте, окутавшей их со всех сторон.

На следующее утро она просыпалась, как всегда, медленно, потягиваясь и бормоча что-то самой себе, уютно прижимаясь к восхитительно теплому телу под ней, даже во сне зная, что это Грант.

Его руки спустились по ее спине вниз, погладили и сжали ягодицы, заставляя ее полностью проснуться. Затем он повернулся набок, поддерживая Джейн руками и укладывая ее на спину. Джейн открыла глаза, но вокруг было темно, и она закрыла их снова, уткнувшись лицом в его шею.

— Скоро рассвет, милая, — прошептал Грант, но не смог заставить себя убрать руки с ее тела, сесть и одеться. Ладони Гранта скользили по ее обнаженной шелковистой коже, снова открывая те местечки, которые он ласкал и целовал ночью. То, как она ответила, до сих пор ошеломляло его. Джейн была настолько открыта и щедра, желая его и бесхитростно предлагая себя, что у него перехватывало дыхание.

Она застонала. Грант аккуратно посадил ее, затем расстегнул палатку и позволил тусклому свету забраться в их убежище.

— Ты уже проснулась?

— Нет, — проворчала она, смотря на него и зевая.

— Нам надо идти.

— Знаю. — Бормоча что-то под нос, она нашла свою рубашку и стала ее распутывать. Одежды оказалось слишком много. Джейн растерянно остановилась и протянула руку в сторону Гранта. — Думаю, это твое. Она слишком велика для меня.

Грант забрал рубашку, а Джейн продолжила поиски, пока не обнаружила под одеялом, которым они укрывались, свою собственную.