Чтение онлайн

2.

На святой, въ то время, какъ Царь едоръ Алексевичъ умиралъ, и съ часу на часъ ждали его смерти, 23 Февраля на Красную Горку, въ Стрлецкой слобод за Москвой ркой въ Грибодовомъ полку въ приход109 Казанской Богородицы у Калужскихъ воротъ внчали дв сватьбы. Народъ <праздничнымъ дломъ> былъ весь на улиц, которые родные, сосди и ближніе смотрли сватьбу въ церкви (Церковь была рубленая, еловая въ два придла, <крашена по бревнамъ лазоревой краской> и биткомъ набита была народомъ), [другіе?] толклись у церкви, поджидая сватьбу. <Женской полъ щелкалъ орхъ, молодые ходили наряженныя въ опашникахъ [?] кучками по улиц, у воротъ110 дожидались сватьбу, какъ подутъ изъ церкви,> которые постарше сидли на приступочкахъ и у воротъ, и, сошедшись по двое и по трое; которые молодые ребята играли за церковью на кладбищ. Въ кабак на площади стонъ стоялъ отъ пьянаго народа. У съзжей избы съ каланчею на другой сторон площади111 никаго не было. Только караульный стоялъ на каланч.

7290 года <27 Апрля> въ четверкъ на оминой недл померъ послдній Русскій Царь, Государь едоръ Алексевичъ. — едоръ Алексевичъ царствовалъ 6 лтъ и 3 мсяца. Онъ слъ на царство посл отца своего Царя Алекся Михайловича 15 лтъ, а померъ 21 года. Заболлъ онъ незадолго передъ смертью родителя и, хоть и выздоровлъ посл, но всю короткую жизнь свою боллъ, изчахъ и померъ въ молодыхъ годахъ.112 Алексй Михайловичъ женился въ молодыхъ годахъ и прожилъ съ Царицей, своей женой, 21 годъ въ любви, мир и согласіи и прижили съ нею 13 человкъ дтей. 5 сыновей и 8 дочерей. Прошло 20 с лишкомъ лтъ. Стала Царица Марья Ильинишна старться, сошелся Царь съ Артамономъ Матвевымъ, и рушилось счастье Царской семьи. Въ 7277 [году] отъ начала мipa и въ 1669 умерла Царица, черезъ 3 мсяца померъ сынъ Семенъ, черезъ полгода и старшiй сынъ Алексй, объявленный наслдникъ Царскiй. Черезъ годъ съ небольшимъ вдовый Царь женился на молодой 16 лтней двице Натальи113 Нарышкиной. — Наталья эта была сирота и жила въ доме у Артамона <Матвева>. Артамонъ и свелъ ее съ Царемъ и выдалъ за него замужъ. Прошелъ годъ, родился у Царя сынъ отъ второй жены, потомъ дочь, а черезъ 5 лтъ померъ скоропостижно и Царь 46 лтъ отроду во всей сил и здоровь.

Когда и простой человкъ помираетъ, то много бываетъ раздора и грха промежду родныхъ о томъ, кому достанется наслдство посл покойника; а посл Царей наслдство остается большое, — все царство, и грха бываетъ еще <больше. Дьяволъ тутъ то радуется и сетъ свое зло промежду наслдниками и ихъ пособниками;> говорили, что не безъ грха было дло. Матвева судили за отраву и говорили про мачиху. Мачиха едора Нарышкина съ своими родными прилаживалась посадить на Царство своего сына Петра, 4-хъ лтняго, помимо старшаго едора. И быть бы смут во всемъ Царств, кабы не застоялъ Патреархъ Iоакимъ и Князь Юpiй Алексичъ Долгоруковъ. Говорили тогда, что Артамонъ Матвевъ, дядя молодой Царицы, утаилъ отъ бояръ про смерть Царя и подговорилъ стрльцовъ, и посадилъ на престолъ 4 лтняго мальчика Петра, и уговаривалъ <всхъ> бояръ присягать ему. Но Патреархъ не польстился на лесть Матвева, сказалъ, что Царь благословилъ едора. И Долгорукiй Юрiй не поддался и прямо сказалъ, что Царь Алексй Михайловичъ едора благословилъ, а его, Долгорукаго, въ опекуновъ поставилъ. Прямое тогда дло было, осталось у Царя Алекся два сына отъ первой жены: едоръ, Iоаннъ, и одинъ отъ второй жены, — младенецъ Петръ, и самъ за живо Царь Алексй благословилъ по старинному порядку старшаго сына на царство, а и то чуть смуту не сдлали. Случилось тогда, что при смерти отца, едоръ боленъ былъ и Матвевъ сталъ говорить, что онъ въ Цари не годится, весь опухъ и что надо меньшаго помимо старшаго посадить на царство — видимое дло для того, чтобы изъ за малолтняго самому съ Царицей Царствомъ править. Затмъ и сказывалъ, что едоръ опухъ и в Цари не годится. А дломъ вышло такъ, что онъ не то, что не годился, а 6 лтъ съ мсяцами царствовалъ не хуже противу отца и дда, и зломъ его никто не поминаетъ, а добромъ и тогда поминали и всегда поминать будутъ. Померъ онъ 21 года и чахъ года три отъ скорби и отъ нея и умеръ, и тмъ же скорблъ и другой братъ его, Iоаннъ.

Говорили тогда, что его отравили. И гршить на людей страшно, а нельзя не думать, что болзнь и его, и брата была не спроста. Первое, что прежде при другихъ Царяхъ слуховъ объ отрав не бывало, а тутъ посл смерти Алекся Михайловича, стали говорить, что и его отравили, и судили за то и Матвева, и докторовъ. Тоже говорили и про едора,114 когда онъ померъ. Ни съ чего бы не стали говорить. Второе то, что и самъ Царь Алексй Михайловичъ и первая жена его Марья115 Ильинишна Милославская, оба были люди чистые и здоровые, дти отъ нихъ, царевны вс, тоже были двицы свжiя, чистыя, никакой на нихъ скорби не было.

I.

Князь В. В. Голицынъ ужъ 12 лтъ былъ первый человкъ въ Русскомъ Царств. При цар едор Алексич и потомъ при Царевн Софь онъ правилъ, какъ хотлъ, Русскимъ Царствомъ, только не назывался Царемъ, а богатства и власти было столько же, сколько у Царя — что хотлъ, то и длалъ.116 Онъ былъ и хитеръ и разуменъ, но пришло время и почуялъ онъ, что конецъ его Царству. — Меньшой царь Петръ Алексевичъ117 подросъ, женился, и стали около него люди поговаривать, что не все одному князю съ Царевной царствовать именемъ старшаго Царя Ивана (Царь Иванъ былъ больной и убогiй), что пора подрзать Царевн съ ея Княземъ крылья, пора настоящему Царю въ свою власть вступить.

Василiй Васильичъ ждалъ этаго, но и ждалъ, что Царевна Софья не допуститъ до этаго меньшаго брата. Такъ и случилось. Когда вернулся лтомъ изъ Крымскаго похода Кн. Василiй Васильичъ, и меньшому Царю наговорили, что Кн. Василiй Васильичъ въ поход понапрасну погубилъ много казны и народа, Царевна заспорила, велла раздавать походнымъ людямъ большiя награды, а Кн. Василiй Васильичъ сталъ еще больше подбивать Царевну. Онъ ей говорилъ:

— Хоть бы знать, Государыня, кому служилъ. Тогда бы и знали, за что ждать награды, а за что наказанье. Выходитъ дло на то, что мы, <воеводы,> — до послдняго ратника, потъ и кровь проливали, животы покладали, думали заслужить ласковое слово, а заслужили — и ласковое слово отъ тебя — на

Первая страница автографа Л. И. Толстого одного из начал романа времен Петра I (третий вариант).

(Размер подлинника)

томъ бьемъ челомъ — и гнвъ, откуда не ждали. А васъ съ братомъ, кто же судить будетъ. —

Отъ такихъ словъ въ Царевн разгоралось сердце. Она говорила:

— Мы 7 лтъ правимъ царствомъ; мы царство взяли, оно шаталось. Кабы не мы, всхъ бы, и братишку то мого съ его матерью и дядями, всхъ бы побили, если бы не наша была заступа. И мы царство такъ подняли, что оно въ б`oльшей слав стало, чмъ было при отц нашемъ и дд, и за то намъ теперь хотятъ поперечить, нашимъ слугамъ въ наградахъ отказываютъ. Такъ мы же не посмотримъ на брата. Да и что, и разв братъ нашъ — онъ знаетъ, что длать. Всмъ ворочаетъ мачиха, злая змя подколодная, съ братьями, да съ твоимъ братцомъ Борисомъ.

Отвчаетъ Голицынъ:

— Государыня Софья Царевна. Не отъ насъ установлено царствовать посл родителя сыну. Старшему сыну обычай былъ царствовать посл отца. Стало быть точный наслдникъ Царя Алекся одинъ есть Иванъ Алексичъ. Если жъ Иванъ Алексичъ по Божьему гнву убогiй, надо его отстранять и меньшаго поставить на царство.

А Ивана избрали народомъ, стало быть онъ имъ годился. — Выбрать надо одно: или царство меньшому отдать, а теб и Ивану постричься, или Петру указать, что не Царь онъ, а братъ онъ Царя, такъ, какъ братомъ Царя былъ при едор братъ его младшiй.

И нахмурила черныя брови Царевна и ударила по столу пухлой ладонью.

— Не бывать ей Царицей мужичк, задушу съ мдвежонкомъ медвдицу злую. Ты скажи, князь Василiй, — ума въ теб много — какъ намъ дло начать. Ты самъ знаешь какое.

Усмхнулся проныра старикъ и какъ двица красная очи потупилъ.

— Не гораздъ я, Царевна, на выдумки въ царскихъ палатахъ, какъ испортить невсту, Царя извести, это дло не наше. Въ ратномъ пол служить, съ злымъ Татариномъ биться въ степи обгорлой, не дость, не доспать, въ дум думать с посла[ми], Богъ мн далъ, и готовъ тмъ служить до упаду. А что хитрыя мудрости, крамолы ладить въ царскихъ хоромахъ, у меня нтъ ума, и того Богъ мн не далъ. Если думу подумать о Царств, народ, о казн государевой, о послахъ, воеводахъ, подъ Азовъ воевать, строить храмы, мосты — я готовъ, а на дло въ хоромахъ есть стрльцы, есть118 Леонтiй Романычъ, твой близкiй слуга Шакловитой. Я жъ усталъ, и жену, и дтей ужъ давно я не видлъ. Поживу своимъ домомъ пока, какъ въ скиту, а когда что велишь, я готовъ на всякъ часъ. Когда примешь [?]. —

Такъ прожилъ, какъ въ скиту, Князь Василій Голицынъ съ Петрова дни до перваго Спаса. Приходили къ нему отъ Царевны послы, говорили ему неподобныя рчи — что хотятъ извести мать Царицу119 съ Петромъ ея сыномъ, Кн. Василій молчалъ и совтовалъ дло оставить. Покориться сходне, говорилъ Кн. Василій, чтожъ, сошлютъ въ монастырь, отберутъ награжденьи,120 земли, дворы, <рухлядь>, золотыя... И безъ нихъ можно жить.

Еще мсяцъ прошелъ, по Москв все бурлило. Меньшой Царь испугался, ухалъ ко Троиц, и приказы пришли, чтобы ко Троиц шли бы вс ратные люди. —121

Князь Василій все ждалъ, не вступался въ смятенье. Ужъ не разъ удавалось ему отсидться отъ смуты и къ тому притулиться, чья вверху была сила. Такъ онъ ждалъ и теперь, и не врилъ, чтобъ верхъ взяла матери Царской Нарышкиной сила. А случилося такъ.

Какъ у барки навситъ купецъ тереза на подставки и насыпавъ въ кадушку зерно, на латокъ кладетъ гири. Десять гирей [?] положитъ, не тянетъ; одну броситъ мрку, вдругъ все зерно поднимаетъ и тяги и силы ужъ нту въ кадк, пальцомъ работникъ ей колыхаетъ.