Чтение онлайн

Толстой вместе с М. Л. Толстой выехал из Москвы 25 марта к Чертковым, прожил у них в Ржевске до 1 апреля и вернулся в Москву 3 апреля. Об этой поездке Толстой писал С. А. Толстой от Чертковых: «Я очень рад, что приехал; и он, и, главное, она так искренно рады и так мы с ними душевно близки, столько у нас общих интересов, и так редко мы видимся, что обоим нам хорошо. Она очень жалка и мила и тверда духом. Я сейчас с ней поговорил с полчаса и вижу, что она уже устала. Приподняться на постели она даже не может сама» (см. ПЖ, стр. 469).

М. Л. Толстая в письме к Л. Ф. Анненковой от 12 апреля 1894 г. писала, что провела вместе с своим отцом у Чертковых «десять очень радостных дней». Во время пребывания Толстого у Чертковых в здоровье А. К. Чертковой наступило значительное улучшение и она начала поправляться.

1894 г. Апреля 7. Москва.

Хотлъ писать по почт, дорогіе друзья В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] и А[нна] К[онстантиновна], а вотъ не усплъ до отъзда И[вана] И[вановича]. Во-первыхъ, скажу, что только теперь, посл моего радостного пребыванія у васъ отъ всей души пишу: милые друзья, В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ] и Галя, (простите, что неучтиво, но зато правдиво ставлю первымъ мущину), п[отому], ч[то] только теперь ближе узналъ Галю, и уничтожилось то недовріе, основанное ни на чемъ иномъ, какъ только на незнаніи ея, кот[орое] было къ ней. И это мн очень радостно. Очень, очень вамъ благодаренъ за ту недлю, кот[орую] прожилъ у васъ. Это одно изъ дорогихъ воспоминаній останется.

Все было хорошо, и ласковая и добрая Лиз[авета] Ив[ановна],1 которой передайте мой привтъ и благодарность, и неизбалованный натуральный, здоровый мальчикъ,2 и добродушные веселые домочадцы, но лучше всего было для меня новое боле задушевное знакомство съ вами, Ан[на] Конст[антиновна], и радость узнать то, какъ вы близки вашему мужу и мн. Нехороши у васъ только три вещи: 1) что вы не довольны своей жизнью; 2) что вы, А[нна] К[онстантиновна], больны и 3) что вы, В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], неспокойны. И вс три вещи, мн кажется, что вы сами можете исправить; благодарить Бога всякую минуту за то, что жизнь наша сложилась такою, какою она есть, и надяться, что она съ всякимъ часомъ будетъ улучшаться въ этомъ направленіи; вамъ, А[нна] Константиновна], какъ можно меньше помнить о своей болзни и быть увренной, что она не можетъ помшать вамъ жить, и вамъ, В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], больше прощать людямъ, вникать въ то, что приводитъ ихъ къ тмъ поступкамъ, къ той жизни, кот[орую] вы осуждаете и кот[орая] раздражаетъ васъ. Когда мы хали на станцiю, вы осуждали Евдокима Пл[атоновича].3 Я услыхалъ тутъ ноту раздраженія личнаго, непрощенія. Ну вотъ простите, что пишу такія глупости, чт'o въ голову приходитъ. Русановъ не только онъ самъ, но все его семейство, произвелъ на насъ самое радостное впечатлніе.4

Теперь о длахъ. Тулонъ опять мн непріятенъ и кажется, что не нужно его печатать. Dans le doute abstiens toi.5 Я очень врю мудрости этаго правила. Сдлаю такъ: вы все таки, исправивъ, пришлите мн, а я пошлю въ Петерб[ургъ], но не прямо Тёрнеру, а Страхову, поручивъ ему ршить: отдать или нтъ.6 Статью объ искусств съ предисловіемъ тоже пришлите7 Я обязуюсь не измнять ее. Но думаю, что будетъ не безполезно кое гд выкинуть, почистить.. Нынче только пишу въ деревню о пріисканіи дачи.8 Ну пока прощайте.

Любящій васъ Л. Толстой.

Милому Николаю Дмитріевичу9 передайте особенно мой сердечный привтъ. Какъ бы хорошо было для васъ, для всхъ крестьянъ окольныхъ, и главное для него, если бы онъ утвердился у васъ.

Сейчасъ сошелъ къ Маш. Она лежитъ больная своей обычной болзнью. И ужасно, ужасно жалетъ, что не успла написать и высказать всхъ тхъ нжностей вамъ, к[оторыя] въ ней скопились.

Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 212. На подлиннике надпись черными чернилами рукой Черткова: «№ 365 М. 7 Апр. 94». Письмо послано с И. И. Горбуновым, поехавшим к Чертковым, и, вероятно, дата поставлена Чертковым в соответствии с днем отъезда И. И. Горбунова, который выехал из Москвы 7 апреля.

Письмо написано до получения письма Черткова от начала апреля, в котором Чертков с своей стороны писал о пребывании Толстого в Ржевске: «Прощаясь с вами, я и не попытался выразить вам мое чувство благодарности к вам за ваше посещение, дорогой друг Лев Николаевич, потому что сознавал, что не сумею сделать это словами. Но потом, когда поезд ваш отъехал, я побоялся, как бы эта сдержанность не показалась вам холодностью с моей стороны. Это последнее мое свидание с вами мне было особенно дорого тем, что хотя и раньше я не сомневался в вашей доброте к нам, оно меня заставило особенно осязательно почувствовать вашу любовь и как то более родственно, семейно сблизиться с вами. Вы меня застали в период апатии и спячки; но само это обстоятельство и еще то, что я был дома и никуда не спешил, внесли больше спокойствия в мое общение с вами, чем во время всех прежних наших свиданий. —

О радости и духовной поддержке, которые вы доставили Гале, и говорить нечего; точно так же, как и о том, как рады были вас видеть все наши здешние друзья».

1 Елизавета Ивановна Черткова, приехавшая к Чертковым в то время, когда у них гостил Толстой.

2 Сын В. Г. Черткова, Владимир Владимирович.

3 Евдоким Платонович Соколов (о нем см. прим. к письму № 314), живший у Черткова и работавший у него, как переписчик. Чертков осуждал его стремление к городской жизни и находил его образ жизни недостаточно серьезным.

4 Гавриил Андреевич Русанов ( о нем и его семье см. прим. к письму № 261). В письме от 21 марта Чертков сообщил Толстому, что получил письмо от Русанова, который, узнав о возможном приезде Толстого в Воронежскую губернию, писал: «Большего одолжения вы не можете сделать мне, как если попросите его заехать ко мне на возвратном пути в Москву. Скажите ему, что я буду счастлив, если увижу его. Это по всей вероятности теперь единственный случай для меня увидеться с ним» (A4).

На копии письма Толстого к Русанову от 28 апреля, хранящегося в AЧ, имеется пометка Русанова: «Лев Николаевич приехал ко мне в Воронеж от В. Г. Черткова из Острогожского у. вечером 1 апр. и уехал от меня в Москву вечером 2 апр. 1894 г.».

5 [«В сомнении воздерживайся».] Это правило Толстой неоднократно высказывал в различных случаях и отметил его еще в «Войне и мире», как принцип поведения, которого старался придерживаться кн. Андрей Волконский. В том же произведении Толстой влагает эти слова в уста Кутузова, который говорит Андрею Волконскому: «Dans ]е doute, mon cher, abstiens toi».

6 В сохранившейся переписке Толстого со Страховым нет писем, в которых бы говорилось о предложении Тёрнеру перевести «Христианство и патриотизм». Статья эта напечатана на английском языке в нескольких переводах, но среди них нет перевода Тёрнера.

7 Об этой рукописи см. прим. 2 к письму № 276. По поводу этой просьбы Толстого Чертков писал ему в письме от 11 апреля: «Очень рад, что вы сами хотите просмотреть эту статью об искусстве, так как я затруднился бы, что выпустить. Посылаю ее вам пока без моего предисловия для выигрыша времени».

8 Толстой имеет в виду дачу для Чертковых, которые решили провести лето 1894 года вблизи Ясной поляны. В письме от 10 апреля Т. Л. Толстая писала Черткову: «Папа написал ясно-полянскому, а я овсянниковскому управляющему, прося их искать дачу» (AЧ). См. письмо № 372.

9 Николай Дмитриевич Ростовцев (о нем см. письмо № 345). В 1894 году согласился заведовать хозяйством и другими делами Чертковых, в частности, мероприятиями по оказанию помощи местным крестьянам. Толстой наблюдал его деятельность, будучи в гостях у Чертковых, и писал из Ржевска Т. Л. Толстой: «Ростовцев вчера раздавал 70 купленных Чертковым для самых бедных крестьян лошадей» (см. т. 67).

На это письмо Чертков отвечал письмами от 11 и 12—13 апреля. В первом из них Чертков писал: «Ваше такое доброе письмо меня с Галей совсем растронуло, дорогой друг Лев Николаевич, Не знаем, как благодарить вас за вашу любовь к нам. Мы так рады, что вам было здесь хорошо. Здесь же для всех нас ваше пребывание навсегда останется светлым воспоминанием. Спасибо вам также и за обличение меня в строгости к людям. Разумеется, вы совершенно правы». Во втором письме Чертков писал: «Сегодня я перечел внимательно вашу статью о патриотизме и сделал те поправки, которые вы просили. Они обозначены в том из двух посылаемых мною вам списков, на обертке которого обозначен красным N3. Пожалуйста просмотрите сами те страницы, которые обозначены на обертке: только на них и имеются поправки. Статья эта безусловно очень хороша и нужна людям, и чем скорее вы ее выпустите, тем лучше. Ничего в ней нет ни несправедливого, ни слишком резкого, ни нехристианского. Напротив того тон очень хорош. Вы начинаете с частного случая и совершенно основательно и мастерски обнаруживаете сначала глупость, а потом ложь и опасность таких манифестаций, как Тулонская. Потом заходите всё глубже и глубже, и соответственно с этим тон ваш становится всё проникновеннее, и к концу вы заводите читателя на такую высоту, с которой ему ясно видна вся нищета и фальшь и мелочность патриотического воодушевления и т. п. мишурных и искусственно раздутых настроений. Статья эта сделает свое святое дело, и право не следовала бы дольше ее задерживать, а прямо послать переводчикам английскому и французскому. Страхов наверное одобрил бы ее; а если нет, то он ошибся бы. Посылаю вам два списка. На своем, оставшемся у меня, я сделал те же поправки, как и на вашем; если вы какие не одобрите, то поручите вашей дочери сообщить мне (или если вы еще что-либо измените) — для того, чтобы и мой список был согласен с вашей последней редакцией. Это желательно не только для меня лично, но и потому что от него будут расходиться другие списки. Не забудьте поручить занести мои поправки, если вы их одобрите, на второй высылаемый мною вам список.