на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Полное собрание стихотворений
на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Кольцо

Нет, наша встреча не случайна, И помню я твое лицо, Меж нами дремлющая тайна, Душа душе дала кольцо. И нет в словах определенья Для этой тайны, что вдвоем Через потоки измененья Мы не роняя пронесем. И наших чувств не называя, Затем, что им названья нет, Мы будем светлы – вспоминая, И созерцая тайный свет.

Быть может

Быть может через годы, быть может через дни, С тобой мы будем вместе, и будем мы одни. И сердце сердцу скажет, что в смене дней и лет, Есть вечный, негасимый, неуловимый свет. Он был у нас во взорах, названья нет ему, Он будет снова – знаю, не зная, почему. Но мы, переменившись во внешностях своих, Друг другу молча скажем, глазами, яркий стих. Мы скажем: Вот, мы вместе. Где жизнь? Где мир? Где плен? Мы – жизнь, и в переменах для сердца нет измен. Еще, еще мы скажем, но что, не знаю я, Лишь знаю, что бессмертна любовь и жизнь моя. Лишь знаю – побледнею, и побледнеешь ты, И в нас обоих вспыхнут, лишь нами, все черты.

Ты пришла

Ты пришла, как приходит весна, Расцвела, как весенний цветок. И в душе у меня тишина, Хоть теперь от тебя я далек. Тишина и созвучие строк, И дрожанье, и пенье мечты. Ты нежна, как воздушный намек, Ты нежна, как ночные цветы. Сердце хочет всегда Красоты, Мысли жаждут цветов и зимой. Ты была и останешься – ты, Я в минувшем и будущем твой. Мне не страшно быть порознь с тобой, И звучит и не молкнет струна. Ты под снегом, цветок голубой, Но уж близко вторая весна.

Вновь

Я вновь хочу быть нежным, Быть кротким навсегда, Прозрачным и безбрежным, Как воздух и вода. Безоблачно прекрасным, Как зеркало мечты, Непонятым и ясным, Как небо и цветы. Я вновь хочу быть сонным, Быть в грезе голубой, И быть в тебя влюбленным, И быть всегда с тобой.

Серебряные звезды

Серебряные звезды, я сердце вам отдам, Но только вы скажите – вы что ночным цветам Сюда сияньем льете, сияя вечно там? Серебряные мысли полночной тишины, Вы нежны и нарядны на Празднике Весны, Но что в вас тайно дышит? Какие в звездах сны? Серебряные воды просторов неземных, В зеркальностях Природы какой поете стих? Вселенские озера! Потоки вод живых! Так молча звезды с сердцем старался я сплести, Душой своей вздыхая у Млечного Пути, И талисман мечтая меж дружных звезд найти. Я спрашивал, я слышал незримую струну, Забыл, глядел ли в Небо, в свою ли глубину, Но я любил, лелеял влюбленность и Весну. Душа моя дрожала от пенья тайных строк, В душе моей раскрылся неведомый цветок, Узнать его названье я никогда не мог. Но весь я полон пенья, сиянья странных снов, О, праздник обрученья Небес и лепестков, О, таинство венчанья созвездий и цветов!

Мандолина

Светлый голос мандолины сладкой лаской прозвучал. Точно кто-то поцелуй мой с поцелуем обвенчал. Точно кто-то, властным словом, вызвав к жизни брызги струй, Дал им литься, дал им слиться в долгий влажный поцелуй. О, Неаполь! Волны Моря! Афродиты колыбель! Легкий звон растет, лелея. Веет млеющий Апрель. Белый снег в горах растаял, блеском влажности плывет. Капля с каплей тесно слиты, ключ звенит, и ключ зовет. Возвеличились, запели, закипели ручейки, И в русле, как в колыбели, стало тесно для реки. И река, в своем стремленьи, впала в Море, в блеск и гул, В пенной зыби, в смутном пеньи, призрак ласковый мелькнул. Губы нежный цвет коралла, очерк бледного лица, Струи, струи, поцелуи, струи, струи, без конца. Сладкий голос мандолины, Итальянский светлый сон, Нежный с нежным, близок мысли, юный с юным, в Жизнь влюблен.

Ночной цветок

Вновь и вновь струятся строки Звучно-сладостных стихов, Снова зыблются намеки, Вновь ищу во тьме грехов. Темной ночью, глухо спящей, Еле слышно в сад иду, И под чащей шелестящей С красотою речь веду. «Красота моя, ты любишь? Если любишь, будь моей». «Милый, ты меня погубишь, Милый, милый, пожалей». Миг борьбы взаимно-нежной, Спешный, слышный стук сердец, Свет незримый, свет безбрежный, — О, блаженство! Наконец! Мглой ночною, черноокой, Много скрыто жгучих снов. «Милый, милый, ты – жестокий!» В оправданье нужно ль слов? Тот, кто любит, разве губит, Раз желанное берет? Он лишь нежит, он голубит, В сердце мед он сладко льет. И не ночью ли глубокой, О, блаженство красоты, Под лазурью звездоокой Дышат нежные цветы? Не во тьме ли, опьяненный, Мглу поит ночной цветок, Не жалея, что влюбленный, Наконец, раскрыться мог?

Лунный свет

Легкий лист, на липе млея, Лунный луч в себя вобрал. Спит зеленая аллея, Лишь вверху поет хорал. Это – лунное томленье, С нежным вешним ветерком, Легкость ласк влагает в пенье Лип, загрезивших кругом. И в истоме замиранья Их вершины в сладком сне Слышат лунное сиянье, Слышат ветер в вышине. Свет Луны и ветер вешний, Бледный ландыш спит в тени, Грезя, видит сон нездешний, Дню хранит свои огни. Полон зыблемого звона, Легкой грезы и весны, С голубого небосклона Принимает луч Луны Лик Луны, любовь лелея, Мир чарует с высоты. Спит зеленая аллея, Спят деревья и цветы.

«Ben escrivia motz et sons»

О забытом трубадуре, что ушел в иной предел, Было сказано, что стройно он слагал слова и пел И не только пел он песни, но умел их записать, В знаки, в строки, и в намеки жемчуг чувства нанизать. Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine! Эти звоны, перезвоны двух сердец, попавших в плен. Я их вижу, знаю, слышу, боль и счастье их делю, Наши струны вечно-юны, раз поют они. «Люблю». Мертвый замок, долгий вечер, мост подъятый, рвы с водой, Свет любви, и звон мгновенья вьются, льются чередой. Нет чужих, и нет чужого, нет владык, и нет рабов, Только льется серебристый ручеек напевных слов. О, ручей, звончей, звончее. Сердце просит, мысль зовет. Сердце хочет, мысль подвластна, власть любви — как сладкий мед. Эта власть раба равняет с самой лучшей из цариц. Взор темнеет, сказка светит из-под дрогнувших ресниц. Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine! Сколько пышных стран раскрылось в двух сердцах средь темных стен. Раб – с царицей, иль рабыня наклонилась к королю? О, любите, струны юны, раз поют они «Люблю»!

Черная оправа

Свадьба настала для Света и Тьмы

Hицше

Пляска атомов

Яйцевидные атомы мчатся. Пути их – орбиты спиральные. В нашем видимом явственном мире незримая мчится Вселенная, И спирали уходят в спирали, в незримости — солнца овальные, Непостижные в малости земли, планетность пылинок бессменная. Сочетанья, сплетенья, круженье потока сокрыто-мальстрёмного, Да и нет этих атомов зыбких, в слияньи с эфирным течением, Пляски дикого смерча, циклона, безмерно-бездонно-огромного, Изначальное празднество чисел, закрученных сложным стремлением. В чем их цель, в чем их смысл, этих плясок, зачем коловратность бессменная, Не дознались Индийцы, Китайцы, не ведала мудрая Греция, И о смысле их шабаша знает надменная мысль современная Так же мало, как старые песни, наивные песни Лукреция. Но несчетности атомов мчатся. Вселенная дышит Вселенными, Несосчитанность явностей наших с бездонной Незримостью скована, И желанно ли нам, нежеланно ль быть вакхами, будучи пленными, Но кружиться должны мы, должны мы – зачем? — нам узнать не даровано.

Их двое

Довременно Доброе Начало, Довременно и Начало Злое. Что сильнее, – Мысль мне не сказала, Лишь одно известно мне: – Их двое. Гений неразлучен с темным Зверем, Лик Огня – в эбеновой оправе, Веря в Бога – в Дьявола мы верим, Строим Замок – быть при нем канаве. Ты дрожишь, облыжное Мечтанье, Как собака под хлыстом владыки? Маятника лживое болтанье, В Замке – песни, в подземельи – крики. Маятник – прикованный и медный, Мечется и вправо он и влево, Эта сказка – кажется мне бледной, Я дрожу от бешеного гнева. Я дрожу – и Мысли нет исхода, Раз я светлый – весь мой мрак откуда? Красота – в объятиях урода, Бог Христос – и рядом с ним Иуда. Тут и Чудо – Мысли не поможет, Потому что разум мой – не чувство, Потому что Мысль играть не сможет, И не прячет доводов в Искусство. Если Мир – как Мир – противоречье, Я не знаю, чем он разрешится. В Вавилоне – разные наречья, И всезрящей башне – ввысь не взвиться. Умствователь нищий, я слабею, Предаюсь безумному Поэту, Боль зову я правдою своею, В темной Ночи песнь слагаю Свету.
1-626364656667686970717273747576-138
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com