Снилось мне, что в глубокую полночь одинЯ затерян в каком-то безлюдном краю…Чащи темных лесов, кручи горных вершинОбошли, заслонили дорогу мою…Долго брел я на ощупь, но вот изнемогИ присел… Вдруг вдали, между темных ветвей, Засверкал, заблистал огонек… Чу, далекое ржанье коней!Чу, звучат голоса! Ближе, громче… Весь лесСловно ожил… –
Ты угадала: страдает твой друг, Тяжко, глубоко страдает.Носит в груди он смертельный недуг, – Сердце его угасает…Прежде, бывало, – заря ли блеснет, Музыка ль льется, чаруя,Грусть ли взволнует, иль туча найдет – Отклик на всё нахожу я:Дрогнут могучие струны в груди, Звуки, как волны, нахлынут…
Бледнеет летний день… Над пышною Невою,Вдоль строгой линии гранитных береговЕще освещены янтарного зареюНемые мраморы покинутых дворцов.Но уж сады полны прохладой и тенями,И к зыбкой пристани, по синей глади вод,Как сказочный дракон, сверкающий глазами,С огнями вдоль бортов причалил пароход.Я этот час люблю. В столице опустелойЕсть грусть какая-то в такие вечера.
В саду, куда люблю спасаться я поройОт вечной суеты и грохота столицы,Чтоб шепот пышных лип услышать над собойДа мирно помечтать, о чем щебечут птицы, –Нередко в зелени густых его аллей,Вкруг берега пруда идущих полукругом,Встречаю я толпу играющих детей,И кое с кем из них уж стал горячим другом.Меж них есть у меня любимица одна,Подросток-девочка; мы с ней толкуем много…Боюсь, что бедная едва ли не больна, –Уж слишком взгляд ее горит не детски строгоИ слишком грустен он. Задумчива, бледна,Она веселых игр и шума избегает…
Когда порой я волю дам мечтам –Мне снится лес. Над ним – ночная мгла.Гляжу вперед и вижу – здесь и тамЧернеется отверстие дупла.Мильоны птиц, головки подвернувПод перья крыльев, спят во мгле ночной,А я лечу, разинув жадный клюв,Свободною и гордою совой.
Много позорного в сердце людском:Кровью страницы истории пишутся,Стоны, проклятья и слезы кругом,Не умолкая ни ночью, ни днем…. . . . . . . . слышатся.
Опять передо мной таинственной загадкойЛежит далекий путь и в край родной зовет;Опять знакомый гость – змея тоски украдкойВползла в больную грудь и сердце мне сосет.Мне жаль покинуть вас, полуденные страны,Жаль средиземных волн, и солнца, и холмов,И вас, тенистые оливы и платаны!..
В городе стало и душно и пыльно,Манит на волю, куда-нибудь вдаль;Розовым цветом осыпан обильноВ тихом саду моем свежий миндаль.Улицы в полдень молчат, как могилы,В море от зноя нагрелась волна;Пышно-безмолвны высокие виллыВ темных.
1885
«Не бесплодно века пронеслись над усталой землей…»*
Не бесплодно века пронеслись над усталой землей,Много славных побед человеческий ум одержал…
Есть странные дети: веселья и шума Бегут, как заразы, они;Какая-то старчески тихая дума Туманит их ясные дни;Ничто их не тешит – на всё равнодушно Их грустные глазки глядят,И кажется жить им и тесно и душно…. . . . . . . . . . . . . . .Им тяжко бывает за школьной скамьею, Их манит куда-то вперед,Где девственный лес, над безлюдной рекою, В угрюмом молчаньи растет…
Мне снилось, что иду куда-то я с толпой,С толпой, но одинок… Ночь омрачили тучи,Наш узкий путь повис над бездною глухой,Лепясь к отвесам скал и громоздясь на кручи.Мерцают факелы, то выхватив из мглыСуровое лицо со сжатыми бровями,То мшистый перелом нахмуренной скалы,То ель, склоненную над пропастью ветвями,В толпе – молчание: сердца напряжены, –Один неловкий шаг, неверное движенье –И путнику грозит с отвесной вышиныНеудержимое и страшное паденье…Но общий страх мне чужд.