Это ли мощные песни свободы,Это ль напутствие вышедшим в бой?Стыдно рыдать в наши трудные годы,В тяжкие годы работы святой.Тысячи жертв за любовь погибают…
Ах, эти детские лазоревые глазки!..Как много власти в них таится надо мной,Как много дышит в них доверия и ласкиКо мне, усталому под жизненной грозой!..Стряхнув угар и хмель дневного треволненья,От скучных встреч с людьми, от лжи и клеветыЯ часто в них ищу отрадного забвеньяИ часто в них молюсь святыне красоты:Пред ней бессилен стих и бледны описанья,Не от земли она, – в ней сердцу говоритРумяных райских зорь спокойное мерцанье,В ней чистая душа сияет и сквозит…И больно станет мне, когда умчусь пороюЯ в даль грядущего и силою мечтыВ ребенке, весело лепечущем со мною,Увижу девушку в расцвете красоты.Приду ли я тогда искать успокоеньяВ лазури этих глаз, светящих мне теперь?Найду ли в них привет, любовь и примирениеЗа годы жгучих дум и тягостных потерь?Не отвернусь ли сам в немом негодованьяЯ от прекрасных черт? . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как совы таятся от света и шумаМеж темных расселин упавшей стены,Так в сердце моем безотрадная думаТаясь ожидает ночной тишины.Напрасно, усталый, я сон призываю,Напрасно неверным мерцаньем свечиЯ хмурый мой угол в тоске озаряю, –Насмешливый голос не молкнет в ночи.[«И вот, говорит он, сбылись твои грезы,Ты признан певцом… Боль страданий твоих,Твои упованья, надежды и слезыПокорно ложатся в свободный твой стих.Из сердца толпы на крылах вдохновеньяТы поднят высоко над этой толпой…»]
Ночь сегодня была бесконечно длинна,И всю ночь на страдальческом ложе своемТы в жару и бреду прометалась без сна,С искаженным от муки, пылавшим челом.Спать не мог я… Я сел у постели твоейИ рыдал, и кому-то молитвы твердил,И кому-то в безумной печали моей,Как ребенок, бессмысленно-детски грозил…Тяжело погибать, но видать, как недугБеспощадно уносит любимых тобой…Но видать, как усталый, измученный другУж готов уступить, обессилен борьбой!..Тщетно ум свой пытать – и не верить уму,И, не веря, молитвы шептать небесам,И бояться дать волю безумным слезам, –Нет, уж лучше погибнуть стократ самому!..Но под утро, устав, ты заснула… РассветСмотрит в окна, на утренний воздух маня…У киота лампады мерцающий светТонет в ярком сияньи встающего дня.Сон твой чуток, – и чутко слежу я за ним…Я сижу без движенья, бояся вздохнуть,Чтоб тревожным, тяжелым дыханьем моимТвой покой, твой минутный покой не спугнуть…Милый, кроткий, страдальческий лик… Шелк кудрейРазметался по белой подушке…
Сегодня ночь была душна… Зловещий громСопровождал игру мерцающей зарницы,А к утру стаи туч ударили дождемНа мрамор и гранит томящейся столицы.Нежданный гнев небес был краток, но могуч.Вихрь мчался над землей, как грозный ангел мщенья,Трубя в победный рог, и солнца первый лучПовсюду озарил картины разрушенья:В садах поломаны деревья и цветы,Дерн прихотливых клумб помяло и размыло;На крышах погнуты железные листы,Тут сорван в прах карниз, там статую разбило…
Еще не исчерпана сила в груди, Еще не иссякнули звуки,И вещее сердце мне шепчет: иди, Иди на страданья и муки.Но чаще и чаще в безмолвьи ночей Румяного ясного маяМне слышится: полно, усни от скорбей,Беги от бесстыдных врагов и друзей, В объятьях любви отдыхая.Ты вся в моем сердце, мой друг дорогой…
То порыв безнадежной тоски, то опять, Встрепенувшись, вдруг я оживаю,Жадно дела ищу, рвусь любить и страдать, Беззаветно и слепо прощаю…То старик, искушенный в житейских…
Нет, в этот раз недуг мне не солжет,Я чувствую, как отлетают силы;Смерть надо мной, она стоит и ждет… И я – на рубеже могилы…Разбита жизнь, обмануты мечты,Последний свет бессильно угасает…
Им казалось, весь мир изменился с тех пор, Как друг друга они полюбили;Всю природу в сверкающий чудный убор В эти дни их мечты нарядили.Темный сад их свиданья, любя, сторожил, Соловей помогал их признаньям,Бледный месяц на лица их кротко светил Серебристым и нежным сияньем…
Мертва была земля: торжественно сиялиНад нею небеса бездушной красотой…В урочный срок цветы цвели и отцветали,В урочный час звезда всходила за звездой.Дышал морской простор, в снегах дремали горы,Вихрь колыхал пески безжизненных степей,И серебристых рек извивы и узорыСтруились по коврам пестреющих полей.И всё, как в наши дни, цвело и улыбалось;Но никогда еще к сверкающим волнам,Врезаясь в их кристалл, весло не прикасалосьИ плуг не проходил по девственным полям!..
Есть скорбь прекрасная… Она, как пламя, жжетИ, как любовница, в объятиях сжимает,И сколько гордых дум в душе тогда встает,Как горячо она, как страстно презирает!..
Боже мой, боже, куда ж это скрылось?Только что смолк мой мучительный стон,Только что сердце на миг позабылось, –Всё разлетелось, как призрак, как сон!..
От пошлой суеты земного бытияЯ душу оградил сомненьем и страданьем,И, как в былые дни, не вспыхнет грудь мояНи гневом праведным, ни пламенным желаньем.Мне всё равно теперь, как ни шути судьбаИ чем мне ни грози житейская дорога, –Я молча всё приму с покорностью рабаИ с дерзостным величьем полубога.Но не успел еще я сердце отучитьОт тайных грез, друзей [ночей моих бессонных…]