Чтение онлайн

Снисходя такой простоте валаамских старцев, для прекращения и предупреждения смущений о ереси полагаю необходимым постановить следующие правила:

1. Не принимать на Валаам людей ученых, сомнительных относительно Православия, иеромонаха же Аполлоса вывести.

2. Вытребовать из библиотеки все книги, переведенные с иностранных языков, хотя бы они и пропущены были цензурою, книги же святых отцов, письменные и печатные, ныне игуменом Вениамином у братии отобранные и запечатанные, распечатать и давать для чтения братии, хотя они в цензуре и не были. Запечатаны патерики скитские, цветники и прочие книги отеческие, в пользе коих и Православии никто не сомневается.

3. Запретить настрого братии составление записок собственного сочинения, а кто имеет расположение заниматься письмом, может, по благословению настоятеля, переписывать отеческие книги, коих в печати нет, например Великого Варсонофия, святого Симеона Нового Богослова, святого Исаака Сирианина и других. Это занятие очень душеполезно как соединяющее в себе дело для ума и рук, оным занимались преподобные Афанасий Афонский, Симеон Новый Богослов и многие другие святые отцы. В наши времена в южных российских монастырях сие рукоделие в общем употреблении, в особенности процвело оно в Молдавском Нямецком монастыре.

4. Святой Библии отнюдь не давать новоначальным, разрешая им чтение книг Нового Завета, а из книг Ветхого Завета только одной Псалтири, равно не давать новоначальным и книги Добротолюбия, как по самому назначению своему имеющей исключительную одностороннюю цель: священное трезвение и умную молитву — делания, приличные преуспевшим в монашеском подвиге, неприступные для новоначальных, служащие для сих последних наиболее причиною прелести.

О сем так говорит святой Исаак Сирианин, сей великий наставник монахов, в 55 слове, составляющем послание его к преподобному Симеону Чудотворцу: „Уразумеем поругание бесов, жаждущих погибели святых, и да не пожелаем невовремя, мысли о высоком жительстве, да не посмеяны будем от лукавого супостата нашего“. Сочинения сего святого мужа исполнены подобных предохранительных советов.

Общежитие Валаамского монастыря. Послушания. Старцы и ученики. Самочиние. Прелесть. Церковный устав. Средства к исправлению недостатков.

Образцом общежития признается Святою Церковию первое общество верных в Иерусалиме, о коем говорит евангелист Лука в Деяниях (4; 32): У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. — С сожалением видел я совсем противный сему дух в Валаамском монастыре, где согласие утрачено, где иноки боятся, подозревают, поносят друг друга. От ссор и личностей возгорелись доносы, как в этом сознались сами доносчики.

Что может быть для инока несвойственнее тяжбы, говорит святой Симеон Новый Богослов, между тем как Господь повелел отдать и самую срачицу для избежания судилища! Вопиет апостол Павел к тяжущимся коринфянам: И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? для чего бы вам лучше не терпеть лишения (1 Кор. 6; 7) Напрасно трубят игумен Варлаам и монах Иосия, что они готовы на крест: это слова неопытности. „Не веруй, — говорит небоявленный Василий, — в великих подвигах просиять тем, кои в малых скорбях малодушествуют“. Гораздо ближе раздраженное состояние духа, в коем находятся доносители, смиренно назвать искушением, сознание в этом несколько раз вырывалось у отца игумена Варлаама в его беседе со мною.

В общежитии первенствующей Иерусалимской Церкви, повествует евангелист (Деян. 4; 35), каждому давалось, в чем кто имел нужду. Не так думают о сем ревнители валаамские. Они, устраняя рассуждение, сию царицу добродетелей по единогласному признанию всех святых отцов, требуют буквальной безразборчивой общины, забыв, что в общежитии апостолов давалось каждому, в чем кто имел нужду. Сколько люди различествуют между собою крепостию телесного сложения, привычками, насажденными воспитанием, умственными способностями, столько должны различествовать и своими нуждами. О сем подробно рассуждает Василий Великий в писаниях своих и запрещает ратовать естество.

Некоторый отец называет общежитие земным раем, а добродетель — святое послушание — древом жизни, посреди сего рая насажденным, от которого питающийся инок не умрет смертию греховною. Искусство в монашеской жизни настоятеля, способность его с терпением и кротостию носить немощи ближнего составляют необходимое условие доверия к нему братии, доверие есть условие послушания, которое без доверенности превращается в лицемерие, пред глазами человекоугодливое и льстивое, за глазами ослушное и самочинное. Искреннего послушания мало заметил я в Валаамской обители.

Вторая из важных причин сего недостатка есть неправильное понятие о старцах и учениках. Никто не противоречит приведенному игуменом Варлаамом примеру управления общежитием: он указывает на Моисея, управлявшего народом израильским при помощи семидесяти старцев. Но старцы должны быть помощниками настоятелю, а не составлять каждый отдельной партии, члены которой уже не хотят знать настоятеля и больше судьи его, нежели подчиненные. Так на Валааме ученики пустынника монаха Амфилохия (в числе коих и монах Иосия) все находятся в сильном раздражении против игумена.

Третиею, равновесною по важности своей, причиною полагаю самочиние, т. е. многие из братий живут совершенно по произволу, берутся за высокие делания и впадают или в прелесть, или в пьянство, или прочие слабости. Таковы следствия неумеренного, самочинного подвига, всегда сопряженного с высоким о себе мнением и презрением всякого совета. „Обе крайности, — говорит преподобный Моисей святым Кассиану и Герману, — равно вредят: и чрезмерный пост и чрезмерное насыщение чрева. Ибо знаем неких, непобежденных чревобесием, но низверженных чрезмерным постом, и затем впавших в ту же страсть чревобесия по причине немощи, приходящей от чрезмерного поста“.

Относительно прелести были на Валааме разительные случаи: при игумене Иннокентии некоторый самочинный подвижник, многими почитаемый за великого святого, видел различные явления якобы ангелов и угодников Божиих. Однажды после такого явления взошел он на колокольню и, когда братия выходили из трапезы, вдруг подвижник бросается с колокольни и, ударившись о помост, разбивается до смерти. Ныне не заметил я прельщенных в сильной степени, один монах Пахомий, нарядчик, показался мне сомнительным. Во — первых, заметны в нем самолюбие и гордость в сильной степени, во — вторых, сказывает он, что чувствует в сердце сладость, в — третьих, следующее видение, о коем он мне сообщил, вполне есть видение прельщенного.

О. Пахомий говорит, якобы он, стоя в церкви во время молебна, видел игумена без лица, и некоторый невидимый дух подошел к нему, Пахомию, и приказал: когда будешь подходить ко кресту, то возьми оный из рук игуменских своими руками и приложись, а из рук игуменских не прикладывайся. Когда сие Пахомий исполнил, то явилось в нем столь сильное сладостное чувство, что если бы дух приказал ему тут же прибить игумена, то он откатал бы его немедленно. Это собственные слова Пахомия.

Относительно устава никаких важных перемен не сделано, если и сделано, то такие, кои уставом церковным предоставлены воле настоятеля. Например, жалуются на воскресные утрени, кои по зимам отправлялись вместо всенощных бдений. Устав предоставляет сие воле настоятеля, говорит: „аще настоятель изволит“. Ревнители столько увлеклись привязанностию к своему уставу, что с презрением говорят о пении Киевской Лавры, посему можно бы подумать, что валаамское пение нисколько не отступает от печатных обиходов и ирмологов — и напрасно! Ропщут на то, что игумен Вениамин изменил пение, т. е. приказал неотступно держаться знаменного напева по печатным церковным книгам.