Чтение онлайн

Одновременно с этим письмом к митрополиту Григорию епископ Игнатий писал синодальному обер — прокурору от 2 го же февраля за № 11. [173]

«Ваше сиятельство, милостивый государь!

Имел я честь утруждать Ваше сиятельство покорнейшею моею просьбою лично и на письме, немедленно по рукоположении меня в сан епископа, находясь еще в С. — Петербурге, о предоставлении мне, по примеру моих предшественников на кафедре Кавказской, тысячи рублей серебром в вспоможение к моему годичному жалованию в 285 рублей. Желательно, чтоб сей последней суммы стало для меня на лекарства по моей болезненности. Просьба моя — следствие нужды. Она милостиво выслушана Вашим сиятельством, и я получил от Вас неоднократно повторенное уверение, что Вы не лишите меня необходимого содержания.

Между множеством дел более важных, которыми Вы заняты, немудрено, что Вы не успели еще обратить внимание на мою покорнейшую просьбу, но я, стоя лицом к лицу пред крайнею нуждою, снова позволяю себе беспокоить Вас повторением той же просьбы. Подробнее изложил я причины сего повторения в письме моем по сей же почте к его высокопреосвященству митрополиту Новгородскому и С. — Петербургскому. Я просил его высокопреосвященство показать это письмо Вашему сиятельству. Я уверен в доброте Вашего сердца и в том, что Вы не захотите подражать евангельскому богачу, который в краткий срок своего земного обилия не оказал сострадания к затруднительному состоянию ближнего. Так устроилось, что Евангелие о сем событии читалось на той литургии, на которой я рукоположен во епископа.

С чувствами отличного уважения» и проч.

Письма эти имели одинаковую участь с предшествовавшими ходатайствами епископа по сему предмету.

В начале 1859 года епископ, следя за деятельностью лиц его ведомства, вошел с представлением в Святейший Синод о возведении настоятеля тамошнего Крестовоздвиженского монастыря игумена Германа в сан архимандрита, о награждении саном протоиерея законоучителя Екатеринодарской войсковой гимназии кандидата Духовной академии священника Кипарисова и о предоставлении степени магистра инспектору Ставропольского уездного училища протоиерею Иоанну Тихову — Александровскому. Все эти представления утверждены согласно ходатайству епископа, из которого, между прочим, видно, что в епархии Кавказской в то время было всего только три лица белого духовенства, окончивших курс наук в Духовных академиях.

Вскоре за тем протоиерей Тихов — Александровский был представлен и утвержден членом Кавказской духовной Консистории на место протоиерея Гремячинского, который прошением ходатайствовал об увольнении его от этой должности. В представлении своем Святейшему Синоду от 1 мая 1859 года за № 35 [174] преосвященный Игнатий говорит:

«При сем считаю священным и приятнейшим долгом присовокупить, что протоиерей Гремячинский при тех личных объяснениях, которые он имел со мною по случаю поданной им просьбы, выразил истинно христианское смирение, которое я созерцал с глубоким сердечным умилением и утешением. Протоиерей Гремячинский присоединился к единодушному действию со мною в пользу Церкви, и хотя он желает удалиться из Консистории, где уже пребывать ему сделалось как бы неестественным по случаю пересмотра многих прежних дел и изменения по ним решений по последовавшим пополнениям, но расположился со всем усердием участвовать по другим разнородным поручениям, в коих он, по опытности своей и способностям, может быть весьма полезен. Еще прежде протоиерея Гремячинского пришел в мирное душевное устроение протоиерей Макарий Знаменский, с усердием и пользою проходит он возложенное на него служение. Можно безошибочно сказать, что в состоянии беспорядка, мало подающего надежды к исправлению, остался один протоиерей Крастилевский».

Как выражение отношений лиц, составлявших общество ставропольское, нельзя пройти молчанием, что в это же время, то есть в начале 1859 года, начальник штаба войск Правого крыла генерал — майор Забудский от лица офицеров генерального штаба поднес епископу в дар прекрасно сделанную карту Кавказского края.

В это же время, как видно из отношения епископа к начальнику губернии от 2 мая за № 36, по их взаимному соглашению предприняты и исполнены работы по поднятию арки моста, устроенного на даче архиерейского дома через речку Желобовку, с ветвью дороги на подъезде к Крестовой церкви, и проложению шоссе на самом подъезде как к церкви, так и к дому. Работы эти, введенные в одну общую систему работ с мостовыми работами города, потребовали только прибавки двухсот рублей от архиерейского дома к мостовым денежным средствам города и были исполнены с большим тщанием и отчетливостью. Они как бы завершили приведение в благовидную внешность помещения епископа и подъездов к его Крестовой церкви и к дому, им занимаемому.

Не лишено интереса обстоятельство невольного столкновения епископа с обер — священником Кавказской армии Гумилевским, вполне обрисовываемое нижеследующим отношением епископа к начальнику штаба Кавказской армии от 5 июля 1858 года за № 146. [175]

«Кавказское семинарское правление представило мне от 24 июня сего 1858 года на рассмотрение свой журнал, в статье ІІ—й которого прописано нижеследующее: „Отношение обер — священника Кавказской армии от 29 мая 1858 года № 1329, коим уведомляется, что он, вследствие отношения правления семинарии от 22 апреля текущего года за № 407, входил чрез начальника штаба Кавказской армии к г. главнокомандующему армиею, который изволил признать, что подведомственное ему духовенство не должно доставлять требуемых Кавказскою Духовною семинариею сведений о раскольниках. В случае же, если б епархиальное начальство или семинария имели надобность в каких — либо сведениях относительно раскольников, то могут обращаться к наказному атаману сего войска, который по своему усмотрению и доставит требуемые сведения, а в случаях надобности войдет предварительно в сношение со мною или испросит разрешения г. главнокомандующего“.

При сем обер — священник присовокупляет, что подведомственное ему духовенство в отношении образа действий с раскольниками до настоящего времени руководствовалось и ныне руководствуется правилами и наставлениями, изложенными в секретном предписании Святейшего Синода от 5 апреля 1845 года и что важным пособием духовенству в деле обращения раскольников в Православие служат разосланные им книги: 1) „Истинно древняя и истинно Православная Церковь“; 2) „История русского раскола“.

Справка: семинарское правление по поводу улучшения преподавания в миссионерском отделении относилось к г. обер — священнику Кавказской армии от 22 апреля 1858 года № 407 о вменении в обязанность линейному духовенству доставлять правлению семинарии сведения о ходе обращения раскольников и о мерах, какие к тому принимаются.

Определение семинарского правления: „Отношение сие приняв к сведению, приложить к делу“.

Не могу не сознаться пред Вашим превосходительством, что мне показалось странным, на каком основании к семинарскому правлению присоединено епархиальное начальство, между тем, как отношения сих двух управлений к ведомству обер — священника вполне различны. Кавказское епархиальное начальство ни в сем деле, ни в каком другом не подало повода, чтоб на него сделано было такое указание. Оно, т. е. собственно Консистория (§ 1 Уст. дух. Консист.), не имеет никакой связи с ведомством обер — священника, а Кавказская семинария воспитывает священно — церковнослужителей для линейного войска, почему правление ее находится по необходимости в непосредственном и частом сношении с начальником линейного духовенства, обер — священником Кавказской армии.

Кавказская семинария состоит, подобно всем прочим семинариям, под прямым и полным начальством Духовно — учебного управления и одной из академий, к округу которой она принадлежит. Местный архиерей имеет право ближайшего надзора за семинариею и поверки ее действий, а в административном, хозяйственном и ученом отношениях она вполне зависит от упомянутых ее начальств и действует по данным ей инструкциям.

Как учение раскольников имеет бесчисленные оттенки, самые разнообразные, то все в России семинарии собирают местные сведения о учении раскольников и собирают именно чрез местное духовенство, как систематически обученное догматам Церкви, чтоб благовременно ознакомить воспитанников с местными заблуждениями раскольников и таким образом приготовить пастырей, способных успешно действовать на раскольников, сообразно местным заблуждениям их.

Так поступила Кавказская семинария. Она входила с представлением о том к Кавказскому епископу, и вследствие ее представления сделано распоряжение, чтоб епархиальные священники тех приходов, в коих имеются раскольники, доставляли сведения об их заблуждениях, наиболее же об особенностях сих заблуждений прямо в семинарское правление.

На том же основании, с тою же целию, о том же предмете, по порядку, общепринятому во всей России, Кавказское семинарское правление отнеслось к г. обер — священнику Кавказской армии. Оно не имело права не сделать этого! Оно не имело права, даже не могло иметь мысли устранить духовное лицо, когда предметом сношения должны быть догматы веры, и обратиться к светскому лицу. Так оно поступает относительно всех епархиальных ведомств при открывающихся нуждах в сношении. Миссионерский класс семинарии наиболее существует для Линейного казачьего духовенства: в Кавказской епархии раскольников очень, очень мало — почти нет.

Представив Вашему превосходительству в должном виде действия семинарии, я обращаюсь к отношениям собственно кавказского епархиального начальства к г. обер — священнику. Кавказское епархиальное начальство исполняет все нужды обер — священника со всею поспешностию, со всею предупредительностию, со всею любовию. Даже Консистория не вводится в эти дела, для большей поспешности они решаются епископом непосредственно.

Со своей стороны Кавказское епархиальное начальство не беспокоило г. обер — священника ни по делам о раскольниках, ни по каким другим, не имев, к счастию, никаких к тому поводов. И на настоящий отзыв г. обер — священника семинарскому правлению я не обратил бы никакого внимания как на относящийся единственно до духовных воспитанников его ведомства, если б тут не упомянуто было епархиальное начальство, которое в настоящем деле не принимало никакого участия, и если б не представлено было дело в таком виде князю наместнику, коего мнением я дорожу, как сокровищем.