Чтение онлайн

Священник против извлечений из положительной науки выставляет свои философические соображения (с. 33). Эти соображения заключают в себе несколько вопросов, разрешение которых принадлежит физике и химии. Из самих вопросов видно, что давший их не знаком с этими науками. Трудно рассуждать о веществе без помощи наук, объясняющих его. Священник понимает вещество в том грубом, стесненном значении, в каком понимали его до явления в конце прошедшего столетия химии, до тех гигантских успехов, которые сделаны ею вслед за ее рождением. Вещество может быть невесомым в противность мнению священника. Оно может не подлежать нашим чувствам в противность этому мнению. Оно при изменениях своих весьма часто, почти всегда не сохраняет всех своих свойств. Что значит вес какого — либо вещества? Это степень его притяжения к земле, потому что тяжесть есть сила притяжения земли, которою земля привлекает к себе тела, принадлежащие ей. Так воздух может быть взвешен, потому что имеет тяжесть, а не потому что его взвешивают в физическом аппарате, как думает священник. Если б средство к взвешиванию и не было изобретено, то свойство быть взвешенным оставалось бы при воздухе.

Свет, напротив того, называется в химии веществом невесомым. Свет, которым озарена земля, принадлежит солнцу, какое его отношение к силе притяжения земли и существует ли оно, нам неизвестно. Между тем, свет действует на земле как вещество: разлагается разнообразно земными телами и производит цвета. Цвета, священник, происходят от разложения света, а не от действия воздуха, как вам представилось. Вещество, пребывая тем же веществом, но в разных видах, может иметь разные свойства: так вода имеет различные свойства в различном химическом соединении с теплородом. Она имеет одни свойства, находясь в виде льда, другие, находясь в жидком виде, еще другие, перешедши в вид паров.

Химия достигла самых утонченных разложений вещества, она ясно видит, что разложения могли бы быть продолжены, но человек, по ограниченности способностей своих, не может привести в исполнение разложения, которое было бы возможно по свойствам вещества. Он останавливается. Как числа, достигши громадных размеров, делаются для него неисчислимыми, так и вещество в своих возвышенных разложениях недоступно для него, недоступно и для его телесных чувств, и для его постижения.

Хотя химия и называет некоторые вещества началами, но так называет их — это ее учение — по той причине, что они не разложены и не видится возможности разложить их. По такому опытному понятию, доставленному наукою, в которой постоянно опыт идет рядом с суждением и которая признает правильным только то суждение, которое подтверждено опытом, мы приходим к заключению, что материя может быть, в известном состоянии своем, не способною к подчинению нашим чувствам, а в других случаях мы можем подвергаться ее действию и вместе нисколько не понимать этого.

Таковы отношения наши к безжизненному веществу. Что ж сказать об отношениях к органической силе, которою растения живут, животные живут, чувствуют, действуют? Органическая сила — эта жизнь тел — совершенно непостижима для человека. Тем непостижимее жизнь души человеческой, в особенности же жизнь человеческого духа. В „Слове о смерти“ сказано то, что открыто Св. Писанием и св. отцами, собраны некоторые сведения, доставленные наукою и опытом. Важный опыт умолчан. Так как о нем сделан вопрос в рецензии, дадим на него ответ теперь. Спрашивает священник: „Когда отсекают у тела руку или ногу, что делается с соответствующим членом души“ (с. 34)? Отвечаем: по опытам известно, что член этот остается на своем месте. Лишенные рук и ног явственно ощущают присутствие этих членов и способность действовать ими, способность, остающуюся в бездействии по причине отнятия орудия ее — телесного члена.

1) Священник говорит: не знаем, занимают ли ангелы и души какое место в пространстве (с. 34)? Это со всею ясностию видно из приведенных мест Евангелия и из учения отцов Церкви. Когда ангелы сидели в гробовой пещере, в которой положено было тело Господа, то они занимали известное пространство. Что этого проще и яснее? Душа каждого человека во время его земной жизни занимает пространство, ограничиваемое его телом, из тела она не выходит. Что этого проще и яснее? Писание называет тело хижиною, т. е. местом жительства души (2 Пет. 1; 13). Учение „Богословия“ об этом предмете нами уже приведено.

2) Священник говорит: „Если вы даете хотя малейшую вещественность душам и духам, то должны отказать им в вечном продолжении их бытия“ (с. 34). Да! В „Богословии“, столько раз цитированном нами, читается: „Ангелы о дарены бессмертием. Впрочем, бессмертны ангелы, по словам св. Дамаскина, не по естеству, а по благодати, ибо все, имеющее начало по естеству, имеет и конец“ (§ 97, с. 97). По воскресении и обновлении благодатию и тела наши, оставаясь телами, будут бессмертны. Создан человек и по телу бессмертным. Если тела наши сотворены бессмертными, если по воскресении они опять будут бессмертны, то откуда священник заимствовал свое возражение? Очевидно, из усвоенных им превратных устарелых понятий о веществе, заимствованных у западного схоластизма, а современною наукою сложенных в архив как пригодных лишь для истории науки. Противореча науке, священник вместе противоречит и учению Православной Церкви, противоречит „Богословию“, по которому обучают во всех семинариях и которое должно бы быть известным ему.

3) Священник говорит: „Наконец, и здесь главная трудность: как изъяснит автор из вещественности души все ее свободные и разумные обнаружения — действия мысли, чувства, желания“ (с. 34)? Очень просто и легко. Ведь тело имеет свои чувствования, которые совершенно отличаются от телесной вещественности, исходя, впрочем, из нее. Подобно этому и душевные чувствования и движения отличаются от ее сущности. Органическая сила, жизнь, недоступна для понятия человеческого, как сказано выше по определению науки: она непостижима в червячке, мухе. Как они движутся? Как чувствуют? Как действуют? Непостижима она в теле человеческом, тем непостижимее в душе, еще непостижимее в духе. Как рождается мысль? Как она летает свободно по вселенной, притом пребывая при уме? Какое отношение к уму сердца, которое своими чувствованиями сообразуется с мыслями?

Действие души на тело — ясно. Тело во всем объеме своем ощущает это действие. Когда душа выйдет из тела, прекращается ее действие на тело. Имеется и действие духов на тела человеческие и вообще на вещество. Так онемел Захария от действия на него ангела (Лк. 1; 20–22), так воспламенилась жертва Гедеона от прикосновения к ней жезла, который держал в руке явившийся к нему ангел, так ангел прикоснулся широте стегна Иаковля и отерпе широта стегна Иаковля, егда ангел боряшеся с ним (Быт. 32; 25). Так ангелы в Содоме, простерши руки, вовлекли Лота во внутренность дома и затворили двери дома, а людей, собравшихся к дверям дома, поразили слепотою (Быт. 19; 10). Так читается во второй книге Царств (24; 16–17), в описании моровой язвы: Простре ангел Божий руку свою на Иерусалим погубити его, и раскаяся Господь о зле и рече ангелу, погубляющему люди: довольно ныне, отыми руку твою. И ангел Господень бе стоя пред гумном Орны Иевусеанина. И рече Давид к Господу, егда виде ангела биюща люди. Так ангел Господень восхитил Филиппа с дороги из Иерусалима в Газу и поставил его в Азоте (Деян. 8; 39), так ангел толкнул в ребра апостола Петра, так по действию ангела спали железные цепи с рук Петра (Деян. 12; 7).

О действии демонов также упоминается в Писании: сатана связал тяжким недугом женщину, исцеленную Господом (Лк. 13; 16), на праведного Иова он навел тяжкую болезнь (Иов. 2; 7), демон любил Сарру, дочь Рагуила, убивал мужей ее, убежал в Египет, когда обонял курение (курение вещественное), был связан ангелом (Товит 6; 7–8). Поведаемое здесь Св. Писанием о духах с совершенною сходственностию поведается и св. отцами. Для тех, которым непонятно или очень мало понятно неодушевленное вещество, тем более непонятны естество и свойство сотворенных духов.

Объяснение словами тщетно там, где нужно объяснение из аскетизма. Церковь воспевает своему мудрецу: „Деяние обрел еси богодухновенне, в видения восход“ (тропарь священномученику). Полезно всем, имеющим богословские познания по букве и решающимся судить единственно из них о сочинениях аскетических, обратить должное внимание на следующее прекрасное место одного из наших современных церковных писателей: Проспер Аквитанский, один из пламенных чтителей Августина, в 432 году подверг строгому рассмотрению мысли (преподобного) Кассиана, или, как выражался он, „собеседника“ (соііаіог). Но Кассиан основывался в своих мыслях на опыте людей, „проходивших степени жизни духовной со вниманием, и, имея в виду Августина, замечал, что благодать далеко менее можно защищать пышными словами и говорливым состязанием, диалектическими силлогизмами и красноречием Цицерона, чем примерами египетских подвижников“ (Историческое учение об отцах Церкви Филарета, архиепископа Черниговского. Т. 3, § 202, с. 55, изд. 1859 г.).

Западная Церковь не любит Кассиана по многим причинам, она причислила его к еретикам, как сказано в „Слове о смерти“. Но Восточная Церковь чтит его между святыми, и между такими святыми, которые заслуживают по писаниям своим особенного уважения и доверенности чад Церкви (Лествица. Слово 4). Приведенный нами писатель говорит в той же статье: „Кассиан защищает правоту среднего пути между путем Августина и путем Пелагия, и Церковь Восточная никогда не одобряла крайностей Пелагия и Августина“.