Чтение онлайн

4) Во второй выноске (с. 32) священник делает наивный вопрос о том, с которого именно времени газы, пары, воздух, ветер, человеческое дыхание перестали называться духом? Хотя это известно всякому, знающему историю химии, но, не желая отзыв оставить неполным, отвечаем: в конце прошедшего столетия, когда внезапно родилась новая наука — химия, в особенности с того часа, как воздух разложен графом Левуазье на кислород и азот, этим низведен от достоинства начала к сложности, от духа — к материи. В радости, дошедшей до исступления, об открытии, долженствовавшим изменить все понятия человеков о веществе, граф бегал по улицам Парижа и кричал: открыл, открыл! Тогда пали в прах понятия, пред которыми благоговело человечество в течение тысячелетий, понятия о четырех стихиях и другие вымыслы и предположения, которыми заменялись точные сведения за неимением их. (Изложение Православной веры св. Дамаскина. Книга 2, гл. 8, 9, 10).

С приятностию и уважением читаются указанные здесь и подобные возглашения науки — младенца как результаты первых попыток ума человеческого, но последование им в настоящее время было бы смешным, чуждым смысла. К таким высоким понятиям почтенной древности, которые признавались неприкосновенною истиною и которые не имеют никакого основания, принадлежит знаменитое понятие о простоте веществ и существ. После разложения воздуха, при успехах химии, поддерживаемой математикой, понятие о простоте пало. Простым, то есть бесконечно тонким, чуждым всякой сложности, может быть только одно бесконечное. В число высоких познаний священника, видимо, входит и почившая теория о простоте в ограниченном. Руководствуясь этим понятием, схоластики заявляли простоту духов наравне с Богом.) Отсюда и начало материализма в настоящем развитии его: схоластика западных богословов оказалась слабою для противоборства против него, оказалась слабою по той причине, что основывалась на разуме и учениях человеческих, отвергши учение Духа, пренебрегши им в гордыне своей.

Мы уже сказали, что священник Матвеевский не сочувствует изложенному епископом Игнатием учению о чувственности рая. Впрочем, священник не очень усиливается опровергнуть это учение и на рецензию его посвящает краткую статью. „После того, — так начинает он эту статью, — как составитель „Слова о смерти“ допустил вещественность души и духов, неудивительно, что он признал и чувственность рая: ведь вещественные души, разлучась с телами, требуют себе вещественного местопребывания“ (с. 34). Очень верно. Читаем в „Богословии“: „Для духов (святых ангелов) должен быть где — либо свой особый мир, занимающий известное место во вселенной, который именуется в Св. Писании третьим небом (2 Кор. 12; 2) и небом небес (3 Царств 8; 27)“. Точно то же должно отнести к душам отшедших отсюда святых человеков. Священник говорит: „Церковь не высказала, что такое рай и где он находится“. Правда ли это?

Священное Писание прямо говорит: Насадил Господь Бог рай во Едеме на востоце (Быт. 2; 8). Оно говорит о древах райских (Быт. 2; 16–17; 3; 2–3; 7; 22). Оно поведает о употреблении в пищу райских плодов человеками, которые были в теле, следовательно, вкушали пищу вещественную. Так всегда признавала и Церковь, не заботясь тщетно определить выражений как о месте, так и о веществе рая, неясных для нас в настоящем нашем положении. В „Слове о смерти“ приведены отцы и жития святых, которыми подтверждается и несколько объясняется поведание Писания.

Священника сбивают с толку его отсталые понятия о веществе. Он признает вещество в одном видимом мире, за пределами наших телесных чувств ему нужно решительное отсутствие вещества, соответственно отжившему понятию о веществе. Все ограниченное — вещественно, положительно говорит наука. Опровержений, представляемых незнанием, в полученных его неопровержимых истинах, она принять не может. Опровергающий вещественность в ограниченном есть пред судом науки или решительный нигилист, или только деист.

Понятие о сотворенных духах и о не видимом нами мире, как бы о чем — либо решительно отвлеченном, равновесно опровержению существования невидимого мира и сотворенных духов. (Будут же человеки по воскресении своем наслаждаться блаженством рая в телах своих! Будут же человеки по воскресении своем мучиться в аде с телами своими! Огнь адский уготован для падших духов: этот огнь будет жечь и человеков в телах их, и духов бесплотных. Также райские наслаждения будут общие у духов и у человеков. В настоящее время, до воскресения, человеки наслаждаются в раю и мучаются в аде одними душами своими. Это засвидетельствовано Св. Писанием со всею ясностию и простотою, требующими прямого понимания и приятия верного, как говорит о вечном блаженстве и о вечной муке святой Тихон Воронежский. Для такого понимания необходимо признание для невидимого нашими телесными очами мира свойственной ему вещественности.) Существование чего — либо ограниченного вместе вполне невещественного — нонсенс.

В такой же краткой статье рассматривается местонахождение ада (с. 35). Священник, приведши слова епископа: учение, что ад находится внутри земли, есть учение Православной Церкви, делает вопрос: „Но где же, в какой символической книге, в каком катехизисе высказано это учение?“ По особенному значению вопроса, которым священник усиливается ниспровергнуть мнение епископа, также имеющее свое значение, должно рассмотреть, каким образом один пришел к своему мнению, а другой к опровержению этого мнения таким вопросом, который заставляет предполагать, что мнение составлено без всякого основания. Места Священного Писания и свидетельства святых отцов в обильном количестве, не заключающие в себе ничего спорного, напротив, имеющие самый ясный и определенный смысл, на которых епископ основал свое мнение, можно видеть в „Слове о смерти“.

Места, приведенные из Священного Писания, священник называет весьма спорными и, чтоб уловить в свое мнение читателя, в выноске пишет: „Например, что за доказательство: земля ecu и в землю пойдеши (Быт. 3; 19)? Читатель догадывается, какой смысл дает сочинитель последним словам“ (с. 35).

Неблаговидно, очень неблаговидно выставлен епископ и в отношении к благоразумию, и в отношении к добросовестности. Что это за доказательство?! — повторим слова священника. Если б оно было выставлено одно? — дополним слова священника. В „Слове“ приведены решительные места Писания, не нуждающиеся ни в каком объяснении, как, например, слова пророка Исаии: во ад снидеши и во основания земли (Ис. 14; 15), или слова апостола Павла: Господь сниде в дольнейшия страны земли (в преисподния места земли) (Еф. 4; 9). К словам из книги Чисел: Земля разседеся под ногами их и снидоша живы во ад (16; 29–33), — присовокуплена ссылка на них святого Димитрия Ростовского, выразившего со всею определенностию мысль, что ад находится во внутренности земли.

К словам из книги Иова, называющего ад землею тьмы вечныя (10; 20–22), присовокуплена ссылка на них святого Кирилла Александрийского, также выразившего со всею определенностию, что ад находится внутри земли и проч. и проч. Так много свидетельств Св. Писания и св. отцов, подтверждающих мнение епископа, что нет возможности не согласиться с ним. (Даже блаженный Августин, западный писатель, сказавший в сочинении своем на книгу Бытия (Кн. 12, гл. 33, 34), что ад не находится внутри земли, исправляет это мнение в своих Retractiones (Кн. 2, гл. 24) и говорит, что ему следовало бы сказать совершенно противное, т. е. что ад находится внутри земли.

Как священник Матвеевский выражает особенную доверенность к св. Афанасию Великому, то здесь нелишним будет упомянуть, что этот святитель положительно утверждает о местонахождении ада внутри земли (Послание к Антиоху, ответ на вопрос 19–й). Того же мнения и св. Василий Великий (На пророч. Исаии 5, 14). Признаемся: непонятно требование оглашения Катехизисом учению, оглашаемому в Церкви во всеуслышание всенародное на торжественнейшем пении Пасхальной утрени „Снизшел еси в преисподняя земли“ и проч. Учение, в Церкви провозглашаемое, нельзя не называть учением Церкви.).

Какое же значение имеет приведенный священником текст в „Слове о смерти“? Он помещен в начале статьи о аде, в предисловии, как содержащий в себе неясное указание, приготовляющее к тому, что с особенною удовлетворительностию объяснено последующими местами Св. Писания. Сделано это согласно с правилами литературы. Удостоверится в сказанном нами всякий, кто прочитает в „Слове“, оговариваемое священником действие епископа. Священник требует в вопросе своем, чтоб была представлена символическая книга в подтверждение мнения епископа. В „Слове“ представлена цитата из „Изложения Православной веры“ св. Дамаскина, которого церковное значение тщетно хотел стоптать священник.