Чтение онлайн

— Спасибо за приглашение, но я не смогу прийти. Извини.

Этого Жак не ожидала, но не спешила обижаться и списывать отказ на банальную лень или набивание цены — она чувствовала, что чего-то не знает или не понимает. У Алекса, скорей всего, есть причины так поступать. Но ей так хотелось видеть его в своём кругу, у себя дома, в одной компании с той же Сесилией, с которой она познакомила бы своего любимого человека с большим удовольствием, чтобы та увидела и убедилась, какой он обаятельный, умный, внимательный, воспитанный, именно до того, как Жак ради него бросит своего мужа, а не после.

— Ну что же, очень жаль, мистер МакЛарен. Не буду скрывать — я разочарована. Ждите сегодня же звоночек от миссис МакЛарен и удачки вам с нею.

— А-ля фуршет, говоришь… — тут же обрадовала её поспешная фраза.

«Ага! Значит, всё не так уж и серьёзно», — подумала она с облегчением. И тут же «ударила тяжелой артиллерией»:

— Виски.

— Какой?

— Точно не помню, но, кажется, «Джонни Уолкер».

— «Уолкер» бывает разный, но я буду везде, где будет «Джонни Уолкер».

— Мама будет тобой довольна.

— … и я буду там не один.

У его собеседницы распахнулись глаза, и отвисла нижняя челюсть. Девушка невидящим взглядом уставилась на стену своего дома, из нескольких окон которого приветливо стелился тёплый свет от английских абажуров в пастельных тонах.

— Беру свои слова про маму обратно. — Она даже и не пыталась скрыть оторопь в голосе. — И с кем же ты будешь, если не секрет?

— С девушкой.

После этого звонившая поняла, что тут явно что-то не так, но расслабляться, даже мысленно, не спешила:

«Этого не может быть. Это ведь вчера он мне говорил, что не выдержит без меня три недели, так ведь? Я ничего не путаю? Мне же это не приснилось?»

— Вот как? Это очень интересно. Могу я рассчитывать, что ты не будешь держать её имя от меня в секрете? — Жаклин понимала, что имя ей, скорее всего, ничего не даст, главным было не услышать слово «Анна».

— Можешь. Её зовут Палома.

Жак выдохнула и закатила глаза.

— Оу, вот оно в чем дело… ты хочешь прийти к нам с Паломой.

— Это не я с ней, это она со мной.

«Это, что, никогда не кончится?».

— Алекс! Ты можешь наконец-то рассказать всё нормально?

— Не могу — нормального здесь мало. Эта медик-маньячка заявилась ко мне сегодня утром и попросила познакомить её с тобой поближе. Им дали задание на второй триместр — выбрать какую-нибудь специализацию в медицине и сообщить куратору. Он каждому разработает программу по этому направлению, и они будут её выполнять весь второй триместр. Она просится к тебе — хочет сообщить преподавателю твою специализацию, чтобы ты ей помогала ну-у-у-у… с материалом там, данными, с тонкостями, недостатками, ну не знаю я, что там у вас, у медиков, важное, а что не важное. Во-о-о-от… Паломе ты понравилась, и она надеется на твою помощь. — Александр вроде бы как закончил, но потом, предупреждая ответ девушки, поспешил добавить: — Я хотел напроситься с ней к тебе в гости в какой-нибудь другой день, когда ты будешь свободна, но раз уж тут подвернулась эта вечеринка…

Жаклин слушала, не перебивая — такой поворот событий являлся для неё большой неожиданностью.

— Ну-у-у… я не знаю… — она усиленно думала и пыталась спрогнозировать ситуацию, — в принципе, я могу, мне не жалко, если девушка старается учиться.

— Я так понял, она хочет поразить своего куратора и группу достоверностью источника информации — «из первых рук», так сказать.

— А мне почему-то кажется, что она хочет поразить кого-то другого. — Жаклин заулыбалась. — Смотри, Алекс, девушка к тебе явно неравнодушна, не успеешь оглянуться, а ты уже скормишь её сердце попугайчикам в Кенсингтонском парке.

— Её сердце в безопасности. Я подстраховался.

«О господи! С таким… — от полноты чувств Жаклин была не в силах подобрать достойное название своему собеседнику. Из неё рвалось сплошь всё не самое литературное, — гостем… — победили в ней годы общения с интеллигентными учеными мужами-археологами, — в двадцать шесть лет и поседеть недолго». — У неё сложилось полное ощущение, что её насильно запихнули в русские горки, которых она боялась до ужаса, и перевели тумблер в положение «вкл».

— Ты меня пугаешь. И каким же это образом, позволь осведомиться?

— Я сказал ей, что я — гей.

Жак прыснула так, что спугнула Сулу, ковыряющуюся в листьях под деревом.

— Просил её никому не рассказывать — не хочу, чтобы все знали. Именно поэтому мне периодически приходится заигрывать с девушками — боюсь, что люди догадаются про мою любовь к парням — я очень ранимый и меня страшит реакция социума. Медик-маньячка обещала молчать. Уверен, если не сегодня к ночи, то завтра с утра ко мне непременно потянутся звонки с поздравлениями с каминг-аутом.

Жаклин уже смеялась вовсю.

— А-а-алекс, не думаю, что она тебе пове…рила, — постанывала она от смеха.

— В Универе меня никто ни разу не видел с девушкой. Я сказал Паломе: это потому что я влюблён, — продолжал доканывать Жак новоиспеченный «гей».

— В парня? — «Как это «никто не видел с девушкой»? А как же Анна? Ничего не понимаю», — попутно вспомнила она.

— В двух. Сразу. И никак не могу определиться. Страдаю.

Ей было приятно всё это слышать, тем с большим удовольствием она продолжила смеяться.

— А-а-алекс… ну ра-а-азве та-а-ак мо-о-ожно… — Жаклин приложила руку к солнечному сплетению.

— Приглашай Палому к нам… Мы ей найдём нормального парня, а тебе в пару позовём на вечеринку Эдварда Капински, это один из коллег Чарльза… гей.

— Если он неплохо целуется, то я согласен — геи, они, вообще-то, такие трогательные.

— Я с ним не целовалась, не знаю. Можешь попробовать и расскажешь мне, как много я потеряла.

— Жаклин, но тринадцатое декабря — это почти через две недели! — передёрнул тему Александр.

— Кстати, я еще хотела тебе сказать, — девушка еще не полностью отдышалась после смеха, — моя начальница не упустила шанса отомстить мне за долгое отсутствие и поставила на каждодневный режим почти на десять дней кряду. В субботу, правда, я дежурю сутки, поэтому в воскресенье у меня выходной, а в остальные дни буду занята с восьми утра и где-то до семи-восьми вечера, раньше никто из нас не освобождается, когда работает только днём.

— Твою мать… — выдавил Алекс.

— А как у тебя с занятостью?