Чтение онлайн

Жаклин почесала ногтем висок — это было новенькое для неё. Но она тут же лукаво улыбнулась.

— Я бы согласилась жить с тобой даже в общежитии. — И её улыбка стала еще шире.

— Пфф… еще чего! — студент высокомерно вздёрнул голову. — Забудь! Я себя не на помойке нашел, чтобы приводить свою женщину в общагу.

— Ну и зря. Тебе… — его женщина только хотела сказать «восемнадцать», но быстро осеклась и поправилась: — Ты еще не в том возрасте, чтобы располагать жильём. Кстати, в квартиру, снятую на деньги дяди, тебе женщину приводить не зазорно.

— Это не его деньги, это мои. Мой траст. — Молодой человек будто вколачивал каждое слово в поверхность стола. — Кирк крут, он заменяет мне отца, поддерживает, дарит нехилые подарки, но здесь все расходы на учебу и проживание — это мой траст. Дед за неповиновение лишил мою мать наследства, но оставил нам с Дженн по трасту. У меня попечитель — Кирк, у неё — Рональд, но с того дня, как мне исполнилось… — юноша улыбнулся, — восемнадцать, я сам могу распоряжаться деньгами. — Он помолчал. — Только у меня пока нет в этом необходимости — Кирк и так ни в чем мне не отказывает.

— Ясно. — Жаклин закусила верхнюю губу, потом улыбнулась — я подумаю над твоим предложением, но… но есть кое-что еще. — Она показала указательным пальцем на стену справа от себя, имея в виду гостиную с кабинетом и того, кто там сейчас спал. — Я не могу его сейчас бросить — он потерял мать, и с ним творится что-то непонятное.

Александр оттолкнулся от стола

— Ну начина-а-а-ается…

— Я серьёзно, Алекс, я впервые вижу его таким. Не помню, чтобы он так напивался. — Девушка сосредоточенно закивала. — Не ожидала от него. Мне нужно убедиться, что это временное явление. Еще не хватало, чтобы после расставания со мной он начал пить. Я не могу подтолкнуть его к этому.

Молодой человек сидел, сцепив зубы.

— К тому же, до твоего третьего курса, когда ты переедешь в свою квартиру, еще ведь есть время, так ведь?

Александр, сощурившись и закусив уголок нижней губы, барабанил пальцами левой руки по столу, будто играл на пианино. Он — думал, Жаклин — ждала.

— Давай поступим так, — положил обе раскрытые ладони на стол мужчина, — пока оставим всё как есть, чего бы мне это ни стоило, — он посмотрел на губы Жаклин, — но я намерен вернуться к этому разговору в самом ближайшем будущем, желательно в другой обстановке и при другом настроении. Хорошо?

— Да, согласна, — закивала та головой. — Хоть и насчет ближайшего будущего не уверена — мне скоро на работу, я там почти две недели не была, придётся навёрстывать — тоже, наверное, недели две, а то и три, не меньше, так что…

— Я столько не выдержу! — испуганно-категорично тут же перебил её собеседники в ужасе замотал головой. — Это даже не обсуждается, Жак, я действительно не выдержу. Ты шутишь — три недели? — выражение его лица просто вопило о благоразумии его собеседницы и взывало к её здравомыслию. Но своим признанием он «включил» в ней совсем другое — девушка сразу же просто засветилась от счастья как рождественская ёлка. Ей даже не требовалось ничего отвечать, всё без труда читалось в её глазах. Между тем счастливица от избытка чувств приблизилась к любимому лицу и чмокнула его в его роскошный нос.

— Ты что-нибудь придумаешь, — и утвердительно зажмурилась, после чего перешла почти на томный шепот. — А теперь давай приступим к тому, зачем я тебя сегодня сюда привела.

МакЛарен даже перестал дышать. Его «тюльпаны» тут же вспыхнули как фары R8 перед стритрейсингом. В лучах этого света отлично виднелись бесенята, выскочившие откуда-то из «цветоложа» как из табакерки и талантливо танцевавшие джигу в предвкушении шабаша.

— Это то, о чём я подумал? — он приблизил свои губы к её губам. От одного голоса этого «властелина тюльпанов» можно было прикуривать.

— Именно! Даже не сомневайся, — бодро и по-деловому подвела итог девушка, отстраняясь от молодого человека и выпрямляясь за столом. — Итак, больной, идите в гостиную, раздевайтесь по пояс и ложитесь на диван лицом вниз, врач подойдёт к вам, как только освободится. — И она хлопнула ладошкой по столу.

— По пояс сверху или по пояс снизу? — сжал свои кукольные губы больной.

— Сбоку!

— Сбоку правого или сбоку левого?

— С обоих!

— Так, я всё понял, — начал подниматься пациент, — спасибо, было очень вкусно, мне пора. — Он отодвинул от себя пустые чашку из-под чая и тарелку из-под пирога.

— Александр… — попыталась остановить его Жаклин, — Алекс.

— До свидания, Сула, — встав со стула, обратился парень к щенку, который тут же, сидя, задвигал своим хвостом по полу как Q7, оставшаяся в Глазго, своими «дворниками» по лобовому стеклу во время весеннего шотландского ливня, — оставайся со своей хозяйкой. И не болей никогда — не подставляйся ей.

— МакЛарен!

— Да.

— Что ты хочешь взамен?

Пауза. Бесенята, которых как корова языком слизала фразой «Итак, больной…», повысовывали в любопытстве свои мордочки и плотоядно уставились на Жаклин.

— Ты хорошо подумала?

— Вообще не думала и не собираюсь, — сказала та с выражением лица «я тебе и так всё отдам, включая себя».

И тут взгляд больного упал на нетронутый кусок пирога своего врача.

Бесенята смирненько, рядком, расселись на лавочке, и позажимали сложенные вместе копытца между коленок.

— Вот пирог. — Парень тоже сел и ткнул в тарелку девушки указательным пальцем. — Вкусный пирог, кстати, спасибо.

Кухарка кивнула на манер: «на здоровье».

— Я съел большой кусок, ты — не притронулась, поэтому у тебя фора. Мы с тобой доедаем его напополам, и я остаюсь, и ты издеваешься надо мной, пока не устанешь. Клянусь. — Он поднял левую руку в клятвенном жесте. — Если не съедаешь — я ухожу.

Жаклин сидела как громом пораженная.

— Но ведь ты же знаешь, что мне половину этого никогда не съесть! — Отчаянье в голосе девушки слышалось настолько явственно, что заставило сидящую рядом Сулу кратко заскулить. Она как бы поддакнула своей хозяйке: «Да-да, вот именно! Только вместе со мной!»

— Садист! — процедила сквозь зубы Жаклин.

— При вас, доктор Рочестер, проявлять садизм, всё равно что при Паганини играть на скрипке. Ну так как?

Доктор Рочестер сникла, опустила плечи, обреченно глянула на Сулу, потом зло — на больного, потом на пирог — как на бомбу с часовым механизмом — последнее, что она сейчас хотела, так это есть.

«Может, выпроводить его, пока не поздно? Но ведь он сегодня не заснёт от кашля. Его просто необходимо немножко поддержать, подлечить».

— Я поставлю чайник.

— Умница! — и с рыком: — «Га-а-а-ам!» пациент кинулся зубами к шейке своего врача.

Она ела пирог с видом марафонца, добегающего последние километры при температуре воздуха 100 по Фаренгейту. «Садист» сидел рядом и млел от этой картинки.

— Нажо была тивя сжазу выпжаводить, — сказала «обжора» с набитым ртом, глядя на своего мучителя. — Не, не выпжоводить, спустить с лесс-с-ницы! Да, вот так было бы идеально! — и она подняла вверх свой пальчик в назидательном жесте.