Чтение онлайн

Бесенята не заставили себя долго ждать и тут же искупали хозяина в овациях.

— Жак… — прохрипел вмиг охрипший пациент.

Доктор же в ответ просто «прибила» его взглядом.

И словом.

— Для вас, мистер МакЛарен, я доктор Рочестер. Руки уберите от врача, исполняющего на данный момент свои непосредственные профессиональные обязанности, кстати, в отношении Вас же, сэр, пытающегося вам помочь.

— У-у-у-у-у-у… — отдёрнув руки, бедный больной выгнулся дугой, откинув голову и опёршись на локти и выставив доктору свой молодой кадык, памятуя о муже в кабинете, тихонечко и сдержанно не то завыл, не то заскулил.

— Да, помочь! — отчеканил врач. — И будьте так любезны умерить свой пыл и вести себя прилично, чтобы мне не пришлось надевать на вас наручники.

Только произнеся слово «наручники», строгий врач поняла, что она на самом деле сказала и осеклась.

Но пациент это понял секундой раньше.

— Нару-у-у-у-у-учники… — протянул он с таким лицом, какое обычно бывает у нормальных людей, когда они говорят о красивых белоснежных парусниках в океане.

Бесенята прошлись колесом, а один, самый талантливый сделал сальто-мортале.

А Жаклин тем временем продолжила.

Она выдавила себе на руки гель и приготовилась было опять начать растирать Александр зону бронхов, но, занеся руки над его торсом, сделала одну ошибку — заглянула ему в глаза. Бесенята наперебой махали ей своими копытцами и посылали воздушные поцелуи. Один бесёнок, а особо талантливый и пластичный, прошелся «лунной» походкой.

— Так, — сжала губы девушка и стала оглядываться вокруг, — это никуда не годится. — Она достала одну из бумажных медицинских салфеток, неловко сложила её руками, вымазанными в геле, в широкий валик, и положила Алексу на глаза как загорающему на пляже. Когда тот попытался убрать эту… накладку, прозвучало:

— Только попробуй!

Ответом ей была улыбка «сдохни от зависти, Том Круз».

И только после этого врач опустила руки на плоть подопечного.

Жаклин и сама-то толком не понимала, на чём держалась. Всё-таки профессионализм — это убойная вещь. Растирая любимое драгоценное тело, которое мечтала перецеловать буквально по миллиметру, доктор чуть ли не плакала — это было по-настоящему жестоко. Её спасало только то, что у Александр были накрыты глаза, и она могла своим взглядом и пожирать, и ласкать его торс сколько угодно.

Оба молчали.

Закончив с торсом, врач так же, как и спину накрыла его салфетками, а сверху — пелёнкой. И опять попросила перевернуться. Её послушались. Но, послушавшись, не преминули тихо пробубнить что-то там на манер: «И чего мне, идиоту, не жилось спокойно», сделав тем самым удовольствие исполнителя экзекуций от всей процедуры почти полным.

Врач сняла со спины и салфетки, и пелёнку и, отклеив от согревающего пластыря защитную наклейку, наложила его больному на одну половинку спины, аккурат напротив нижних ответвлений бронхов — при прослушивании ей слышалось, что из верхних мокрота и воспаление уже ушло. Проделав тоже самое с другой половиной спины, она прошла к креслу и, достав еще один плед, среди мохерового индийского, перуанского из шерсти альпаки, и шерстяного шотландского выбрав последний, укрыла им больного.

— Тебе нельзя еще вставать — на груди у тебя гель не впитался. — Она пересела на кресло. — Нужно минут десять полежать. Потом я сменю салфетки на пластырь, и ты сможешь быть свободен.

После слова «свободен» «мученик» закатил глаза и отвернулся к спинке дивана.

— Хочешь, я тебе почитаю вслух? — вдруг предложила услужливая хозяйка.

— Я засну.

— Вот и здорово.

— И просплю до утра.

— А это вообще то, что доктор прописал — тебе после растираний нежелательно выходить на улицу.

— А что ты скажешь мужу утром?

— Что я тебя знать не знаю — вчера вас обоих кто-то привёл к дому полностью «готовых», и я разложила вас по диванам.

Потенциальный собутыльник Чарльза обернулся и уставился на потенциальную лгунью так, будто бы она попросила дополнительную порцию пирога с мясом.

— Да вы, оказывается, страшный человек, доктор Рочестер, с вами опасно иметь дело. — Бесенята выстроились в почётный караул и палили из пушек.

— Ты мне льстишь, но я буду стараться оправдать твои ожидания. — «Страшный человек» поклонилась. — А ты любишь читать, Алекс?

Парень скривил губы.

— Смотря что.

— И что же?

— Ну, если ты о художественной литературе, о всяких там Гюго, Золя, Мопассанах и Хемингуэях, то — нет, всю эту муть мутную я не читал — не моё.

«Но перечислил довольно бодро», — заметила врач.

— Вернее, читал, конечно, но совсем чуть-чуть по программе. Я всегда любил энциклопедии, справочники, журналы всякие, короче всё, где была голимая, отборная информация, знания в голом виде. В интернете инфу рыл.

— И что же ты… рыл?

— Про войны всякие. Мне нравились сражения, битвы, — мечтательно вспоминал юноша, — это интересно. Древние войны: Карфаген, Александр Македонский, Пирр. Когда еще оружие было примитивным и многое зависело от самого воина, от его умений, физической силы, ловкости. А не то что современные — бах-бах и сто трупов — это неинтересно. Я любил холодное оружие, много читал про все эти самурайские японские мечи: тати, кото, нагината, шотландские палаши, клейморы, баллоки — сталь, графит, рукоятка, заточка, все дела. У Кирка, кстати, всего этого целая коллекция.

— У тебя, наверное, в школе был любимый предмет — история?

— Нет. — Лежащий скептически скривил рот. — У нас по истории была дура. Она меня достала своей тупостью — вечно втирала нам про революции да про смену какого-нибудь там общественного строя, да форму власти, чем они отличаются и почему их нельзя путать — бр-р-р…нудятина. Я любил физику, математику. По физике я тоже много чего читал, рыл. Занимательную физику очень любил — кинетика, скорость, самолёты, вечный двигатель, да много чего. А ты? Что любила ты?

Девушка медленно, глубоко вздохнула и пожала плечами.

— Читать. Книжки всякие любила читать про людей, про их жизнь, про их чувства. — Она перевела взгляд вверх, как бы пытаясь там освежить свою память. — Я всегда жила или в маленьком обществе экспедиций, где мало народу, или в больших городах, где никого не знала, да и вообще, там тоже никто никому не нужен, все живут отдельно от всех, поэтому я любила читать про всякие там маленькие городки и кварталы, где люди давно живут друг с другом, где все друг друга знают, где весело и уютно.