Чтение онлайн

Мучитель уже давно доел свою последнюю часть пирога и сидел как ни в чем не бывало, не выказывая на своём красивом лице и грамма перенасыщения или даже сытости. Услышав девушку, он расплылся в улыбке чеширского кота.

— Ты играешь с огнём, девочка. Я сейчас обижусь и уйду! — пригрозил он сладко-садистским голоском.

— Клятвопреступником, — скопировала его тон «девочка».

Когда она затолкала в себя свою вторую большую порцию, и перед ней осталась половина пятой, надвое разделённой, части пирога, девушка откинулась на спинку стула с видом человека, за которого не взялся бы даже их реаниматолог доктор Чейстер.

— Всё. Не могу больше. Не буду. Иди домой. — «Чревоугодница» отвернулась к окну.

Парень в притворном ужасе сцепил и заломил руки.

— О, нет, Жак, ты не можешь быть такой тряпкой! Ты упускаешь такой шанс! Соберись! Не сдавайся! Сделай меня! Ну-ка, давай, надери мне задницу!

— Шут, — бросила та, кратко повернувшись к своему «болельщику», и опять отвернулась к окну.

С «болельщика» тут же сошла вся притворная весёлость, сменившаяся трагичностью человека, только что похоронившего своего любимого хомячка.

— Ну что же, — обреченно сказал он, — нет, значит, нет. — Как бы смиряясь с ситуацией, фанат пожирательницы пирогов развёл руки и хлопнул себя по бёдрам. — Ладно… пойду я.

Получив в ответ полный игнор, он протянул руку к девушке и, взяв её сзади за шею, потянул на себя. Та в непонимании повернулась и тут же угодила под его губы. Он, не подключая язык, просто пососал её губки своим ртом, как бы одновременно и перемешивая их вкусы и закусывая её губами.

— Давай, я тебе помогу, — сказал он, оторвавшись, и улыбнулся.

Та, не веря своему счастью, и, как оказалось впоследствии, совершенно не напрасно, пододвинула к нему своё блюдце с остатком пирога.

— Это так мило с твоей стороны.

Алекс взял последний кусок пирога с её блюдца и поднёс к её рту.

— Ешь.

Обманутая посмотрела на своего кормильца как на предателя всей Англии и сжала губки бантиком.

— Ы-ы, — покачала она головой, не разжимая рта.

— Ладно. Я там, кажется, тебе был должен? Долг погашен. — И, откусив почти половину половины пятой части пирога, он взял чашку Жаклин и отпил из неё большой глоток чая. Потом чуть пожевав, отправив в рот остатки злополучного куска, отряхнул руки и поднялся.

— Тэ-э-эк, уже мноо врэмни… чем ты там хотеа мне… не наврэдить? Пшли… не наврэдишь, — промычал с набитым ртом больной.

Врач тут же подскочила со стула и кинулась к нему на шею. Она со всей силы сжала его в объятьях и тут же отпустив, отскочила.

— Я сейчас. — Больной даже не смог быстро среагировать и обнять в ответ, только Сула кратко тявкнула. — Иди, ложись в гостиную, — уже на пути на второй этаж почти прокричала доктор.

Пока врач с её «орудиями пыток» еще не пришла, пациент сделал всё так, как ему и было сказано: прошел в гостиную, разделся по пояс, стянув водолазку со спины, и улёгся на диван лицом вниз. И надо сказать, всё это он проделал не без удовольствия — да, ему было восемнадцать, но футбол это вам не шахматы.

Только лишь войдя в гостиную со своим чемоданчиком в руках, Жаклин задохнулась от вида вытянувшегося на диване стройного, молодого тела с голой клиновидной, красивой спиной. А она знала толк в этом. Будучи врачом, а перед этим еще и студенткой медицинского факультета, доктор Рочестер много и долго осматривала, и прослушивала, и простукивала. Видела разные фигуры, да и просто тела, и с высоты своего опыта могла точно и определённо сказать, что природа отсыпала её мужчине полной мерой, не поскупившись.

Но за соседней дверью спал муж. Пока еще муж.

— Господи, Александр, что это? — воскликнула с порога девушка приглушенным окриком. — Почему у тебя все лопатки в каких-то длинных кровавых царапинах? Кто тебе расцарапал всю спину?

Лежащий застыл на вдохе. Потом медленно начал отжиматься на локтях и разворачивать своё вытянувшееся лицо к докторше. Бесенята отставили каждый одну ножку на пяточку и сделали «руки в боки».

— Жаклин… — озадаченно сказал больной, — с тобой всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

Врач умильно улыбнулась, подойдя, легонько нажала своей рукой больному на голову, укладывая его опять на поверхность дивана, и поцеловала от всей души в затылок.

— Я пошутила.

Тот, с кем только что так пошутили, только вздохнул.

Шутница для начала достала фонендоскоп и прослушала ему дыхание. Как она и ожидала, шумы в бронхах стали мягче, более пузырчатые и переместились на вдох. Но выдох всё еще был слишком долгий и жесткий. Она попросила его чуть покашлять и когда услышала, что мокрота отделяется не сразу, а только при определённых усилиях, сделала вывод, что очень даже правильно поступила, затащив сегодня парня к себе и съев этот пирог. Хоть у неё и была надежда, что Александр бы не ушел, а позволил ему помочь.

Она выдавила себе на руки чуть-чуть геля «Пульмизима» (это почти аналог «Пульмекса», но более щадящий. «Эвкабал» ей не очень нравился) и… застыла — врач элементарно боялась прикоснуться сейчас к этому телу. Но, подбодрив себя улыбкой, всё-таки положила ладони на такую любимую, такую родную спину.

Александр был тёплым. И гладким. И молодым. Жаклин пришёл на ум термин «новый». Вот именно что новый. МакЛарен чувствовался новым, «с ноля» — от него шло ощущение только что купленной и принесённой из магазина вещи. У Жаклин чуть не выступили слёзы на глаза от этой ассоциации. Но она была врач, а непрофессионализм штука въедливая, поэтому доктор взяла себя в руки.

Тем более, что как только она начала водить по спине пациента руками, её отвлекли звуки, которые начал издавать этот бедолага. Это было что-то новенькое — он пел. Понятное дело, что не какую-то конкретную мелодию или даже песню. Он начал тихо тянуть букву «э», а трели выводила на этом звуке уже сама Жаклин, надавливая и сотрясая плечи и спину певца своими пальцами. Получилось забавно. Вскоре они оба не выдержали и засмеялись.

Хорошенько растерев больного и увидев, что вся его спина уже буквально «горит», доктор наложила на неё медицинские, невпитывающие салфетки, которые накрыла еще и новой, мягкой бумажной пелёнкой, после чего, придерживая всё это, попросила переворачиваться.

Что тот и сделал. И оказался лицом к лицу со своим доктором.

Что касается врача, то, получив такой набор тактильных ощущений от этой бесподобной любимой спины, она уже была готова ко всему, поэтому смогла сохранить на лице вполне себе профессиональное, отстранённое выражение. Больной же, получив набор своих тактильных ощущений, держался, судя по поволоке в глазах, из ряда вон плохо. Только лишь развернувшись, он, сам еще не поняв, что сделал, как положил свои обе ладони на груди врача, прямо поверх тёплого шотландского свитерка.