Чтение онлайн

– Я уже давно жду, когда нам сделают напитки, – наконец говорит она.

Не говоря ни слова, парень понимает намек и возвращается к своим друзьям, вызывая у меня ухмылку, пока я смотрю на неё сверху вниз.

Она прикусывает губу, легкий румянец заливает её щеки. Я знаю, что она борется с улыбкой, и я знаю, что часть — или, может быть, даже всё — из того, что только что произошло, доставляет ей удовольствие.

– Теперь ты будешь бить себя в грудь, как пещерный человек? – спрашивает она ровным фальшивым тоном.

Я медленно качаю головой – удовольствие, удовлетворенность и осознание прокатываются по мне.

Я хочу эту девушку.

– Пойдем со мной домой, – слова повисают между нами, и мои легкие сжимаются, пока я жду её ответа. – Мы оба знаем, что это был не последний раз.

На короткую секунду я вижу, что на её лице отражается моя потребность, а затем она исчезает. Она стирает его с лица так же быстро, как оно и появилось, в своей фирменной манере, заставляя меня замолчать. Коллинз пожимает плечами и прерывает зрительный контакт, пытаясь привлечь внимание бармена.

– Мы не можем снова спать вместе. Это не очень хорошая идея.

Несмотря на разочарование, поселившееся у меня в животе, я сжимаю свою ладонь, всё ещё лежащую на её бедре.

– Назови мне хоть одну вескую причину, почему, Коллинз.

Сотрудник приветствует её, жестом просит подождать его минутку, и, наконец, она снова смотрит мне в глаза. Она выдыхает, и на её лице появляется ещё одна вспышка уязвимости.

– Потому что я не занимаюсь сексом, когда это может усложниться.

Она встает на цыпочки, и я наклоняюсь, чтобы соответствовать ее росту.

Блестящие губы дразнят мочку моего уха, когда она говорит:

– И особенно когда это осложнение связано с мужчиной, который, я могу сказать, хочет от меня большего, чем я могу предложить. Я не знаю точно, к чему ты ожидаешь, что это приведет, но это не связано с чувствами.

Удовлетворение наполняет мою грудь. Впервые она была по–настоящему честна со мной, хотя бы немного ослабив свою защиту.

Я наклоняюсь к её уху, напряжение между нами достигло небывало высокого уровня.

– Разве ты не заинтригована этим? Я знаю, что заинтригована. Я хочу знать, к чему это может привести.

Она качает головой, немедленно отметая эту мысль.

– Мы уже попробовали. Ты просто возбужден.

– Может, и так, но я не вижу в этом ничего плохого. Ты возбуждена, малышка?

Она немного отодвигается от меня, карие глаза сужаются при упоминании прозвища.

– Да. Но нет ничего такого, чего не могла бы вылечить игрушка.

Мой член шевелится. Образы Коллинз с вибратором между бедер – это всё, что я вижу.

Она опускает взгляд на перед моих брюк, издавая удовлетворенный звук. Этот звук только усиливает моё желание.

– Пойдем со мной домой, – повторяю я. – Позволь мне быть твоей игрушкой. Ты можешь скакать на мне всю ночь и решать, что мы будем делать.

Она напрягается, моё предложение заводит ее. Она испытывает искушение – я вижу это по её глазам, по выражению лица, когда она смотрит в сторону.

Я так близок к тому, чтобы завоевать её, что чувствую это, слово "да" балансирует на кончике её языка, когда Арчер громко смеётся — и всплеск реальности снова возвращает её стены.

– Нет, – Коллинз во второй раз отказывает мне, хотя этот ответ звучит ещё менее убедительно, чем первый. – Как я уже сказала, я не думаю, что это хорошая идея.

СОЙЕР

Когда я вспоминаю худшие игры в моей карьере в НХЛ на сегодняшний день, я обычно думаю о тех, что были сыграны в Колорадо.

Моей самой большой слабостью как спортсмена является – и, вероятно, всегда будет – мой психологический подход. Если я нахожусь в хорошей форме и сосредоточен на льду, то всё дело в игре и ни в чем другом. Даже если мы проигрываем на четыре очка только во втором периоде, это не имеет значения. Я сосредоточен и никогда не отступаю от поставленной задачи.

На протяжении многих лет психологи команды побуждали меня морально готовиться к играм, прокручивая в голове свои лучшие игры, виртуально отрабатывая свои лучшие движения, пасы, броски и даже удары. Многие из этих моментов происходили на домашнем льду Филадельфии. Не знаю почему, но на той арене я получаю удовольствие, положительную энергию. Это была первая игра, в которой я почувствовал частичку себя после смерти Софи. Это также место, где я забил больше всего голов, и как защитник, это то дерьмо, которое никогда не забываешь.

Сегодня я играю именно на этом льду, и мы продвинулись на одну позицию выше, чем на третью.

Не благодаря мне.

Это не та выездная серия, которую я запомню, за исключением того, что последние несколько дней моя голова была прочно засунута в задницу.

Шайба вылетает из рук Джека, когда его атакует защитник “Bolts”. Я просто, блядь, стою на месте. Я вижу, как он приближается ко мне, но мои коньки не двигаются. Что ж, они двигаются, но слишком поздно и медленно.

Джек – один из самых хладнокровных парней, с которыми я когда–либо играл, но даже у него терпение на исходе, когда он вскидывает руки в тот момент, когда центровой Филадельфии перехватывает шайбу и совершает переворот.

Они забивают, сравняв счет и положив конец недавней серии Арчера игр в сухую.

Он взбешен. Я чувствую, как его взгляд буравит мой затылок.

Когда я съезжаю со льда для замены, становится ясно, что тренер испытывает те же чувства, он качает головой, когда я плюхаюсь на скамейку запасных и снимаю каппу.

Всё ещё следя одним глазом за игрой, он поворачивается ко мне.

– Что, чёрт возьми, происходит, Брайс?

Может быть, сейчас подходящее время сказать ему, что я дерьмово играю из–за девушки, которую не могу выкинуть из своей гребаной головы?

Она отшила меня – во второй раз. Но в отличие от первого случая в ноябре прошлого года, здесь дело не в моем эго; мои чувства гораздо глубже.

– Только не сегодня вечером, – стону я.

Эммет, который получил пенальти двумя минутами ранее — что, чёрт возьми, не помогло моему делу — стучит по оргстеклу рядом со мной.