Чтение онлайн

— Интеллигенция…

— Вы что-то имеете против интеллигенции?

— Наоборот! Я от нее тащусь. И от вас, Мария, я просто охренел. Прям глаз оторвать не могу. Я для вас что хотите сделаю…

— Вы очень славный человек, Сережа…

Он рассмеялся, но не без горечи;

— Вы так это сказали, что козе понятно: вы славный, Сережа, но болван.

— Ничего подобного, вы действительно очень славный человек и… Я за последние дни совсем дошла… столько всего случилось, а сейчас вот сижу с вами и мне хорошо, спокойно.

В его больших серых глазах светилось сочувствие. Он, очевидно, хотел что-то спросить, но постеснялся. И подлил мне еще вина.

— Пейте, Мария, вкусно ведь!

— Вкусно, — подтвердила я.

— Мария… А можно задать бестактный вопрос?

— Валяйте, — улыбнулась я.

— Вы что, совсем одна, даже этого… бойфренда у вас нет?

— Был, до вчерашнего дня.

— Понял.

— Да не берите в голову, Сережа… Это бывает с женщинами. Все не так страшно.

— Тогда вам надо темные очки надеть, — не глядя на меня сказал он.

— Темные очки?

— Ну да… У вас, извиняюсь, глаза, как у больной собаки. Ох, простите, что я говорю…

— Ничего, все нормально, Сережа, — усмехнулась я. — Это пройдет. Больная собака не обязательно умирающая.

— Если ее лечить! — довольно решительно заявил Сергей. — Мороженое будете?

— Нет, спасибо.

— А кофе?

— С удовольствием.

Кофе тут был великолепный.

— Ах, хорошо… — сказала я, отпив глоток. — Спасибо вам огромное, Сережа.

— Не за что.

После обеда он отвез меня домой. Когда его «БМВ» въехал во двор, я сразу заметила возле своего подъезда знакомый «фольксваген-пассат». Так, только этого мне и не хватало! Я хотела было попросить Сергея высадить меня у въезда во двор, но потом решила — может, так оно и лучше. Пусть Макс видит, что я могу и без него обойтись.

«БМВ» подкатил к подъезду, Сергей вышел, открыл мне дверцу (откуда он знает все эти штуки?) и, глядя мне в глаза, спросил не без робости:

— Мария, можно я позвоню?

— Конечно, Сережа, я надеюсь, что вы придумаете что-то насчет машины…

— Да, да, обязательно!

— Спасибо вам за все, за обед и за заботу!

Заметив, что Макс вылезает из машины, я встала на цыпочки и поцеловала Сергея в щеку. Он совершенно ошалел.

— Мария! Я…

— До свиданья, Сережа!

Я повернулась и двинулась к двери, делая вид, что просто не замечаю Макса. Он стоял возле своей машины, с интересом за мной наблюдая. И, похоже, то, что он видел, ему совсем не нравилось. Я вошла в подъезд, и тут же за мной вошел Макс.

— Маша! — окликнул он меня. — Не притворяйся, что ты меня не видишь!

— Я просто не хочу тебя видеть! Ты для меня больше не существуешь.

— Я уж вижу… Для тебя теперь существует только этот крутой парень на «БМВ». Быстро же ты утешилась!

— А по-твоему, я должна день и ночь лить слезы из-за того, что ты женишься на этой швабре? Скорее, тебе надо сокрушаться по этому поводу.

— Маша, зачем ты так… Я ведь люблю тебя…

— Знаешь, Макс, я женщина скромная, меня вполне устраивала половина, а вот трети мне, извини, маловато. Как, впрочем, и твоей Лидочке. Ты слишком любвеобилен, Макс. Меня предупреждали, а я не верила…

— Ты просто ничего не понимаешь… Это жестоко…

В этот момент из лифта вышла девочка с ирландским сеттером и смерила нас любопытным взглядом.

— И вообще, это не место для объяснений. Да и объясняться нам незачем. Всего хорошего, Макс!

— Позволь мне зайти к тебе… я должен все-таки объяснить…

— Не нужно. Все понятно и так. Прощай, Макс!

И я ступила в лифт. Он на мгновение замешкался, и дверцы лифта сошлись буквально у него перед носом.

— Ну и черт с тобой! Пропади ты пропадом! — донеслось до меня.

Вот это и в самом деле был конец. Отличный финал по всем законам драматургии. Правда, финал не для трагедии, а в лучшем случае для трагикомедии. А вернее, для идиотской комедии, до невозможности глупой и нелепой. Прощай, Макс!

Дома я дала волю слезам. Но наплакавшись, подумала, что надо сегодня же позвонить Вырвизубу и сказать, что могу приступить к работе, не дожидаясь первого числа. Работа — самое лучшее лекарство от любви. Только не связывайся с этим Сережей, предостерег меня внутренний голос. Не пытайся вышибать клин клином, не поможет! Да что я такого сделала? Сходила с ним в ресторан, и только-то. Никаких авансов я ему не давала, а машина новая мне нужна позарез, ну, не новая, но другая. Да этот парень на тебя запал! Ну и что? Я же не виновата, что нравлюсь, просто, по-видимому, сорок лет — мой возраст. У каждого человека есть свой возраст. И мой возраст — сорок! Что ж теперь делать? Постараться не терять голову, совсем тихо прошептал внутренний голос. Молчи, дурак, сказала я ему и позвонила Вырвизубу. Тот безумно обрадовался и пригласил завтра в двенадцать прибыть в редакцию.

Домой я привезла целую стопку рукописей и сразу взялась за дело. Главное — не думать о Максе. Жаль, нельзя отключить телефон. Я конечно же уверена, что он не позвонит, но так… на всякий случай. Однако — нельзя, вдруг позвонит Лиза, или Белка, или Костя… Словом, нельзя. Я налила себе большую кружку чаю с лимоном и открыла первую папку. И тут же расхохоталась. Первая фраза французского романа выглядела так: «Мари-Франс жила в семиэтажном многоквартирном особняке на одной из фешенебельных авеню Марселя». Многоквартирный особняк! Я глянула, кто этот гений. Какая-то Антонина Журасик. И почему она полагает, что ей надо заниматься переводами? Собственно, можно больше и не читать — и так все ясно. Но для очистки совести я решила посмотреть, что там дальше. Ну, про особняк она не понимает, а в остальном, возможно… Нет, невозможно, просто бред какой-то: «Ошуюю от Грегуара сидел Паскаль, одесную Иветт, а визави — Мари-Франс». Антонина Журасик в издательстве Вырвизуба печататься не будет. Слишком очевидно, что эта дама, если и читала в своей жизни хоть что-то, то, скорее всего, романы в подобных же переводах. Это случай почти анекдотический. Я отложила папку с ее переводом в сторонку и открыла следующую. Перевод с немецкого. Австрийская писательница из новых. Я заглянула в оригинал. Написано хорошо, легко, с юмором. Что ж, поглядим, что за перевод. Поначалу все вроде бы гладко, без блеска, но по крайней мере грамотно, и то хлеб. Но на третьей странице я остановилась. Странно… «Это было в те времена, когда люди еще сидели на деревьях и стреляли друг в друга». Интересно, из чего они стреляли? Из пращи? Я заглянула в немецкий текст и чуть не свалилась со стула. Все понятно, переводчик спутал два глагола «scheissen» и «schiessen». В оригинале фраза звучала примерно так: «Это было в те времена, когда люди еще сидели на ветках и какали друг дружке на головы!» Смешно, но… бывает! Исправить такую ошибку несложно. Прочитав сорок страниц, я убедилась, что, несмотря на огрехи, это годный товар. Конечно, придется поработать с переводчиком, но — не катастрофа.

Я прошлась по комнате, чтобы размяться, покормила Гешку и, едва лишь вспомнила о Максе, сразу бросилась к столу. Только работа спасает от этой невыносимой, раздирающей внутренности боли. Я попыталась сосредоточиться, но мне это не удавалось. Господи, неужели Макса не будет в моей жизни? Я вскочила и решила по старой памяти разложить пасьянс. Одно время я страшно ими увлекалась, а потом совсем забросила. На большой пасьянс сейчас нет времени, раскину маленькую «косыночку». Итак, если с первого раза выйдет, все с Максом как-то образуется, если со второго — образуется, но далеко не сразу, а если три раза подряд не выйдет, значит, пиши пропало. Пасьянс сошелся с третьего раза. Неужели все-таки есть надежда? Если верить в это, то жить еще можно… А не сходить ли мне к Алисе, соседке, бывшей гадалке? Но если она скажет, что надежды нет, тогда жить станет еще тяжелее…

Я с тоской вспомнила свою, такую еще недавнюю, спокойную жизнь без всякой любви до полосы везения… Зато в той жизни было совсем паршиво с деньгами… А, голубушка, провякал внутренний голос, ты хочешь, чтобы у тебя была любовь, деньги и покой? Так не бывает! А почему, собственно? Да потому, слишком много хочешь! Всего несколько недель назад покоя у тебя было выше головы, зато ни любви, ни денег. Потом появились кое-какие деньги и сумасшедшая любовь, но о покое пришлось забыть, ну и черт с ним, с покоем… А теперь остались только деньги… да разве это деньги? Так, денежки… Если купить машину, их и вовсе не останется.