Чтение онлайн

— Маш, ты серьезно?

— Серьезнее некуда.

— Но ведь у тебя отличные шансы, он в тебя по уши влюблен.

— Да не могу я, пойми!

— Не понимаю! Не можешь или не хочешь?

— Не могу и не хочу!

— Останешься одна, Машка!

— А я и так одна.

— Ну и что хорошего?

— Не так уж плохо одной, Танечка! Спокойно, по крайней мере. И потом у меня есть Лиза с Белкой, Костя, ты, Инга…

— Дело, конечно, твое, я всех подробностей не знаю…

— Каких это подробностей ты не знаешь?

— Ну, может, у вас в постели что-то не так…

— Эх, Танька, в постели Максу вообще равных нет. Но это все-таки не главное в жизни.

Татьяна молчала, глядя на меня с сочувствием. Потом тихонько спросила:

— Тебе плохо, Машка?

— Хуже не бывает, — призналась я.

— Выпить хочешь?

— Нет, я за рулем, а мне еще Гешку надо забрать у Лизы. Я просто пока у тебя отсижусь. Не станет же он целый день торчать у меня во дворе…

— Маш, а может, все-таки поборешься, а?

— Не буду! Не стоит он того! Такой же козел, как и все. Не дает ему жена развода, и он соглашается ждать семь лет… Как это можно? За семь лет сколько воды утекло! И там ему хреново, наверное, и с этой Лидочкой тоже, думаю, радости уже мало. Тряпка он, а не мужик.

— Ну, это как посмотреть… Он же ради ребенка…

— А хорошо ли ребенку в такой атмосфере расти, ты подумала?

— А ты подумала, каково ему сейчас? Предстоит уйти от жены, жениться на какой-то мегере, когда он тебя любит…

— И ты предлагаешь мне его пожалеть? Тань, при желании можно кого угодно пожалеть… даже убийцу…

— Но он ведь для тебя не кто угодно, сама же говорила, что любишь!

— Ну люблю, и что?

— Ты, Машка, просто максималистка! А пора бы уже поумнеть, такой максимализм хорош лет в восемнадцать — двадцать, а после двадцати уже надо сбавлять.

— А в сорок, по-твоему, надо уже превратиться в тряпку, о которую любой козел может вытирать свои копыта?

— Машка, не заводись! Я тебе добра желаю. В кои-то веки нашла себе мужика по душе и по телу, и при первом же дуновении отказываешься от него?

— Танька, кончай терзать меня! Чего ты добиваешься?

— Ты все-таки должна с ним объясниться. Так нельзя! Мало ли что тебе та баба наговорила? А если она наврала все?

— Что?

— Ну, насчет обещания жениться?

— Не похоже…

— Маша, я тебя умоляю, поговори все-таки с ним… Как-то не по-людски у вас все получилось.

— Конечно, разве с козлом по-людски получится?

— Я, Машка, с тобой согласна, они все, в общем-то, козлы, но Макс твой все-таки заслуживает, чтобы ты с ним поговорила. У него есть сотовый?

— Есть. Но я ему звонить не стану!

— Ладно, дело твое, только потом не жалуйся на свою неудавшуюся жизнь.

— А я разве часто жаловалась?

— Нет, но это… подразумевалось.

Мы еще долго переливали из пустого в порожнее, но все-таки я немного пришла в себя и, простившись с Татьяной, поехала к Лизе за Гешкой. Мне пришлось так усиленно изображать из себя спокойную, довольную жизнью даму, что, когда я, наконец, вышла на улицу с Гешкой в сумке, у меня от усталости задрожали ноги. Гешка жалобно мяукал. Я сунула руку в сумку, погладила его, и он сразу доверчиво ткнулся мне в ладонь и умолк.

— Гешенька, родненький, прости меня, дуру… Потерпи немножко, сейчас приедем домой, и я больше никогда тебя не брошу!

Но стоило мне закрыть сумку, как он снова заплакал. Тогда я решительно вытащила его и положила на сиденье рядом с собой.

— Ладно, сиди тут!

Он удивленно оглянулся и посмотрел на меня. Маленький, трогательный, испуганный… Я погладила его, и он свернулся в клубочек.

Домой мы добрались без проблем. Прежде чем вылезти из машины, я окинула взглядом двор. «Фольксвагена» Макса не было. Еще бы, небось держит сейчас ответ перед своей ненаглядной Лидочкой. Так ему и надо!

Ну что ж, день прошел… Завтра начнется новая жизнь, а вернее, старая, с той только разницей, что теперь у меня есть постоянная работа и кое-какие деньги. Максу там нет места. И что за дурацкая у меня жизнь… Нет, хватит сожалений, так можно далеко зайти, сейчас нажрусь снотворного, чтобы не мучиться бессонницей, а когда прочухаюсь, первым делом переставлю мебель в спальне, а может, и куплю себе новую кровать, так легче будет забыть его… Приняв благое решение, я выпила снотворное, и через час оно меня одолело.

Проснулась я с такой головной болью, что не только двигать мебель не было никаких сил, а и пошевелить рукой и ногой. Значит, буду спать дальше… Но тут в дверь позвонили. И кому это неймется? Я спустила ноги на пол. Звонок повторился. А что, если это Макс? Хотя у него совсем другой звонок. Короткий, деликатный.

— Кто там?

— Маша, открой! — раздался голос соседа.

— Сейчас, халат накину!

— Маша, ты только не волнуйся, — сказал сосед, когда я открыла дверь. — Но там…

— Что случилось?

— Твою машину долбанули!

— Что?

— Машину, говорю, долбанули!

— Кто?

— Да если б знать! Я вышел, смотрю, тебе крыло и дверцу своротили!

Я мгновенно оделась и побежала вниз. Мой бедный Росинант, кажется, окончательно сдох. Во всяком случае, вид у него был плачевный.

— Да, — сказала я соседу, который спустился вместе со мной. — Кажется, это финиш…

— Честно говоря, я тоже так думаю, отъездилась. Она ж у тебя вся ржавая, дунь-плюнь и рассыпется. Как еще колеса держатся. Ты лучше. Маша, купи другую машину. На эту уже не имеет смысла тратиться. Продай ее на детали, добавь тысчонку — и сможешь купить подержанную, конечно, но все-таки поприличнее…

— Но она же еще бегала… И хорошо… Может, починить крыло?

— Ну, и бегала не очень… Сама же вчера у меня прикуривала. А вообще это, конечно, дело твое.

Теперь я уже совершенно отчетливо понимала, что полоса везения кончилась. «Миновала моя весна, как недолго цвела она», — пел Георг Отс. Машину, безусловно, не имеет смысла ремонтировать. Или уж надо вбухать в ремонт такие бабки, которые мне и не снились. Что ж, появилась теперь цель в жизни — накопить денег на новую машину. Сейчас «жигуленка» можно купить не так уж дорого. Буду работать с утра до ночи. Недавно мне кто-то предлагал взять ученика, а я отказалась. Кто ж это был? Надо вспомнить… Не буду ни от чего отказываться, посвящу всю жизнь зарабатыванию денег, стану состоятельной дамой и… И что? Буду шикарно одеваться, приобрету хорошую машину, поеду путешествовать… Дура ненормальная, сказал давно помалкивающий внутренний голос, это ты переводами и уроками собираешься заработать на такую жизнь? Бред сивой кобылы. Но я постараюсь… Старайся, старайся…