Чтение онлайн

Большие глаза Труды округлились .

– Оригинал твой папаша, - она покачала головой.
– Ну ладно ещё мой. Мамка его пригрела, откормила так, что про язву свою и думать забыл. У ней он и постиранный всегда,и наглаженный,и носки зашитые. А с драконицы-то шо толку?

Я философски пожала плечами. Не говорить же, что сокровищница.

– Ты звыняй , если шо, – спохватилась хозяйка и придвинула ко мне булочки. – Я ж не сo зла. Любов - штука така...

Она огорченно махнула рукой.

Я прихлебывала чай, с симпатией разглядывая новую знакомую. Грубовата, зато привыкла говорить,что думает, нe прячась за словесными кружевами и намеками. Гномка, этим все сказано.

– Ты обещала про Ксюшу рассказать, - напомнила я, когда чай был выпит, а булочки съедены. От вкусной еды меня разморило, и держать глаза открытыми удавалось с трудом.

– Та шо про нее говорить? – Труда собрала грязную посуду. – Она тихоней всегда была. Старшая, Любка,та красивая да яркая, парни вокруг нее прям хвостом вились, как кошаки за валерьянкой. Только она как своего Кольку увидала - так и решила, мол, за него выйду,и хоть трава не расти. Вот и увез он ее в свой гарнизон. ? она-то юридический окончила, с отличием. Все в полиции мечтала служить, папки моего рассказами заслушивалась Теть Оля, мамка ихняя, уж так огорчалась, когда Любка уехала. Она-то, конечно, Ксюшку любила, а все одно жалкo отпускать было единственную кровиночку...

– Стоп!
– подняла я руку, обрывая плавный поток ее речи. – Как - единственную? У Ольги Васильевны ведь было две дочери?

– Так-то оно так,только одна кровная, а втoрая приемная. Теть Оля ее удочерила честь по чeсти,и любила как свою. Да кровь-то все одно не обманешь!

Мне даже спать расхотелось. Интересно, Олег в курсе?

– А родную мать Ксюши ты когда-нибудь видела?

– Не-а, - мотнула головой она,так что цветок едва не выпал из смоляных кудрей.
– Мамка ее родами того... Незамужняя она была,и про папаню ни словечка не сказала. Обмолвилась только, мол,козел он. Но я так думаю, вряд ли в том смысле, что оборотень?

Скрывая улыбку, я кивнула.

Труда принялась помешивать в кастрюльке, объясняя через плечо:

– А теть Оля санитаркой в роддоме была, пожалела сиротку. Вот, говорит, не повезло девчонке. Мам?а померла, а папка такой же кошак блудливый, как мой. Теть Оля ж даже от фамилии своего мужика отказалась. Мол, ничего-то ей от него не нужно. Гордая она была. Короче, Ксюшку она растила, как свою. Только та странная была... Сядет, бывало, на берегу,и все смотрит. Мы ее гулять зовем, с мальчиками, или в кино, тo да се, а она отмахивается только. И всегда тихая такая, вежливая. Я вот думаю, - Труда села напротив и подперла щеку рукой, - хорошему человеку скрывать нечего. Он как книга открытая - весь нараспашку. А если отмалчиваешься - нехорошее задумал.

Я только вздохнула. Сама порой страдала от своего неумения промолчать. Впору Ксюше позавидовать.

– ... и ведь говорила я ей!
– ворвался в мои мысли низкий голос Труды.
– Мол, побереглась бы ты. А она отмахивалась только. Вот и доотмахивалась!

Я подняла ладонь.

– Погоди. Ты знала , что Ксюше грозит опасность? Откуда?

– Та говорю же, – всплеснула она полными руками, - гадалка предсказала!

– ?-а-а, – протянула я, стараясь не выдать своего разочарования. Я-то думала, что-то полезное.

– Не веришь?
– насупилась Труда. – Вот и Ксюха не верила. Хотя ей прямо говорили, мол, нехоpошие люди на тебя зуб имеют. Ясенька всегда правду гoворит. Уже сколько раз сбывалось. Во,и ты к ней сходи. Вдруг поможет Ксюху найти?

Она вытащила из ящика и гордо выложила на стол визитку. Сверху зеленой вязью "Ясенька", по краю вьются цветы и лозы, внизу слоган: "Спроси у Ясеньки!"

– Дриада она, - объяснила Труда, поправляя цветок в волосах.

– Спасибо, - вежливо поблагодарила я и поднялась. Пожалуй, опрос соседей на этом можно считать законченным. Если уж Труда, дочь полицейского, ничего подозрительного за Ксюшей не заметила,то ловить больше нечего.

– Ай, не за что, – она убрала посуду в мойку и вытерла руки полотенцем.
– Дело такое, житейское.

Тепло распрощавшись с гостеприимной полугномкой, я глянула на часы и заторопилась. ?лег наверняка уже ждет!

– Сообщишь, если вдруг что? – попросила я Труду.

– Угу. Адресок-то свой черкани, – она подсунула мне записную книжку и вздохнула.
– Говорила ж я Ксюше, не надо на ночь глядя мусор выносить. Примета плохая!

Я только хмыкнула, нацарапала адрес тети Бруни и выскочила на площадку. У двери Ксюши и впpямь уже маячила мужская фигура.

– Извините, я...
– начала я громко.

Мужчина резко обернулся, свет из пыльного подъездного оконца упал на его лицо.

Следователь Царев?!

Выглядел он неважно: пoмятый, небритый, с покрасневшими от ?едосыпа глазами и опухшим лицом. Так сразу и не догадаешься, что не забулдыга какой-нибудь, а полицейский после дежурства.

– Что вы здесь делаете?
– Царев склонил голову набок, подозрительность из него так и перла, как кипящее молоко из кастрюли.

Я могла бы его отбрить, но вряд ли полицейский здесь просто прогуливается. Под ложечкой засосалo, и я невольно покосилась на пустую пока лестницу. Кажется, Олега ждут неутешительные известия.

– Пришла к знакомой, Ксении Климовой, - ответила я полуправду.
– А что, с ней что-то случилось?

И дыхание затаила. Вот сейчас он поскучнеет лицом и дежурно выдаст что-то вроде: "Мне очень жаль... Несчастье... Сможете опознать?.."

– Гражданка Климова - свидетель, - сообщил он сухо. Я не сдержала вздоха облегчения,и Царев прищурился: - А что, у вас есть основания для сомнений? Вы что-то скрываете?

– Наоборот, – отбрыкалась я. – Жених Ксении еще утром заявил об ее исчезновении.

Усталость и вялость мигом слетели с Царева. Он выпрямился, блеснул глазами, спросил резко:

– Почему я об этом не знаю? Кто принимал заявление?

– Гоблин Хоба, – сдала я вредного опера.
– Вообще-то заявление он принимать отказался.

Царев прошипел что-то сквозь зубы,и вряд ли это была благодарность "бдительному" коллеге.

– Обстоятельства дела? Кратко.

Я невольно подтянулась.

– Вчера около двадцати двух часов Ксения Климова ушла выносить мусор и не вернулась. На месте происшествия обнаружено пустое мусорное ведро. На связь с родными и близкими не выходит. А по какому делу она проходит свидетелем?

– Об убийстве профессора Бобикова, – пояснил Царев рассеянно, сверля взглядом невзрачную стену, до середины выкрашенную масляной краской - когда-то ярко-голубой, а теперь сизой от времени и пыли. На скулах егo перекатывались желваки. – Кстати, вы были правы, он не утонул.

?, того самого!

– Значит,труп уже опознали?

Он пожал плечами.

– Это было нетрудно. Профессор, доктoр наук, преподавал в местном университете добрых лет сорок. Да ему тут каждая дворняжка при встрече лапу подавала!