Чтение онлайн

Пренебрегая вниманием, которое мы получаем, наш маленький квартет игнорирует все и вся в пользу того, чтобы усвоить как можно больше знаний, чтобы получить тройку за семестр. Потому что троечки — это дипломы, и любой, кто говорит иначе, лжет.

Пока я старательно пялюсь на экран своего дрянного ноутбука, сопоставляя формулу, которую я там вижу, с ее применением в моей работе и задаваясь вопросом, где, черт возьми, я ошибся и почему мой ответ неверен, я чувствую прикосновение к своему плечу.

Мое лицо искажается от раздражения. Черт возьми, я пытаюсь учиться. Оставьте меня, черт возьми, в покое, вы, надоедливые засранцы. Неподдельная злоба сотрясает мои кости, и я срываю наушники, болезненно дергая себя, и как раз перед тем, как повернуть голову, я слышу старое прозвище.

— Отти, — шепчет она.

Меня охватывает удивление. Срабатывают инстинкты, и я пытаюсь встать. Все остальные просто таращатся в ошеломленном изумлении, чертовски хорошо зная, что я не звал сюда Отэм и что все, что сейчас произойдет, будет пикантным.

Давненько в нашей команде не было сплетен.

— Отэм. Что ты…

— Кто-то сфотографировал вас, ребята, и опубликовал это с подписью о местоположении, — она бросает взгляд через плечо на людей, изо всех сил пытающихся казаться занятыми, несмотря на то что они часто поднимают глаза, чтобы посмотреть на мою группу. Несмотря на все преимущества, которые дает поступление в университет, одержимый футболом, иногда это действительно чертовски отстойно.

Я корчу гримасу и прищуриваю глаза, глядя мимо нее, чтобы бросить грозный хмурый взгляд на любопытных лиан.

— Должно быть, приятно иметь время на слежку, даже когда финал не за горами, — сухо отвечаю я. Моя громкость намного выше той, что подходит для тихого кабинета, но это сделано намеренно.

Отэм качает головой с печальной, слегка насмешливой гримасой на лице.

— Хочешь, я вручу тебе мегафон? Я не думаю, что ты был достаточно громким, — смущенно упрекает она, игриво толкая меня локтем под ребра.

Воздух между нами становится душным и заряженным. Я повернут спиной к своим товарищам по команде, но я чувствую, что они смотрят на меня.

Я знаю, о чем они думают: срань господня, разве это не та сука, которая разбила сердце Отису, пока он восстанавливался после травмы, определившей карьеру?

Но они не знают правды. Никто, кроме Отэм и меня, не знает точной правды, и мне слишком стыдно за то, как я себя вел, чтобы вдаваться в подробности. Они знали, что мы не подходили друг другу, но они простили такое поведение из-за моей травмы.

— Я отправил тебе сообщение, — прохрипел я, когда она не заполнила густую тишину.

Она пристально смотрит на меня, и я в плену ее взгляда, в плену эмоций, бурлящих в них. Даже если я захочу отвести взгляд, я не смогу.

Эти глаза преследуют меня. Они напоминают мне о том, как она смотрела на меня, когда у меня случалась вспышка гнева, и у меня кровь стынет в жилах. Пустота, изнеможение, боль — они всегда были там, всегда были направлены на меня, умоляя о капле привязанности после того, как все пошло прахом.

Независимо от того, как ужасно она, должно быть, чувствовала себя, Отэм никогда ничего не говорила. Она только смотрела. В тот момент моей жизни я использовал ее молчание, чтобы загладить свою вину.

Конечно, наши отношения не были прекрасными, но они были не так уж плохи, верно? Она бы сказала что-нибудь, если бы это было невыносимо, верно? Вместо этого она бы бросила меня, верно?

В конце концов, она осталась на месте и хранила молчание. До самого конца это был только я.

— Я знаю. Я ответила, — Пришел ее запоздалый ответ.

— Да, я видел. Я собирался ответить после промежуточных экзаменов, так как я, — я наклоняю голову в сторону стола, на котором разбросано все мое дерьмо, — занят.

Трус. Трус. Трус.

— Оу. Ты занят, — Отэм выглядит средне между раздражением и разочарованием. — Ну, я собиралась спросить тебя, не хочешь ли ты выпить чашечку кофе, но если ты занят, тогда… — Ее взгляд неловко отводится в сторону.

Я собираюсь подтвердить ее предположение сердечным блять, да, так и есть, когда Куинн, любопытный, глупый сукин сын, вмешивается:

— Вообще-то, мы все как раз собирались сделать перерыв.

Ты гребаный лжец. О, я собираюсь убить тебя. Убью тебя во время тренировки. Я собираюсь работать с тобой, пока ты не потеряешь сознание, вкрадчивый ублюдок.

— Почему бы вам, ребята, просто не сходить за кофе вместо этого? Я знаю, что Отис ранее жаловался на головную боль.

— Держу пари, вам всем скоро понадобится доза кофеина, — она указывает на пустые банки, загромождающие стол.

— Определенно. Вот, — он поднимается со своего места, чтобы схватить свой бумажник, и протягивает мне три двадцатки. Мне нужна только одна для покупки. Две другие предназначены в качестве взятки. Эти сорок баксов, скомканные у меня в руке, просят меня не надирать ему задницу позже.

Это только бесит меня еще больше. Я не дешевая сучка. Я стою по меньшей мере пятидесяти.

Будь осторожен, говорю я ему одними губами после того, как записываю распоряжения парней, а затем хватаю свои ключи и телефон. Я иду в ногу с Отэм, когда мы направляемся в кофейню по соседству. Их кофе — абсолютное дерьмо. Они варят его при той же температуре, при которой кипит ад, что делает его пригоревшим, кислым и лишенным вкуса. По крайней мере, их чай не так уж плох.

Я рассматриваю меню, сосредоточенно размышляя, какой сорт чая я собираюсь заказать и в настроении ли я для вкусной выпечки. Дагер посадил меня на строгую диету, так как моя мышечная масса снизилась в соответствии с моим последним взвешиванием. Обычно мой вес и плотность мышц не имеют большого значения, поскольку я не линейный игрок, но Дагер серьезно относится к роли координатора атаки и контролирует каждый аспект моей жизни на микроуровне, чтобы тренер не наказывал нас обоих.

— Ты тихий, — комментирует Отэм, когда мы достигаем площадки третьего этажа.