Чтение онлайн

— А как же ты собираешься у меня на постое быть?

— Так я ведь не на полный пансион прошусь.

— Спасибо, утешил. — Алексей внимательно посмотрел на Леонарда, тщетно пытавшегося придать себе сконфуженный вид. — А теперь давай серьезно поговорим. Я тебе уже объяснял, что живу не один, с матерью. Сам понимаешь, что с ней случится, коль она тебя увидит. Утром же мне надо на работу. Комнату запру. Объясню маме, что провожу дома эксперимент, для которого требуется особая чистота. Ну, а уж ты постарайся не шуметь. Договорились?

— Угу, — причмокивая дымящимися паром губами, ответил черт. — Все будет в полном ажуре.

— Надеюсь, — вздохнул Алексей. — У меня мама, знаешь, какая нервная? С тех пор, как в Волопаевске вся эта чертовщина началась… гм… прости, в общем, она запрещала возвращаться мне сюда из Москвы. Ну а сама, сколько я ее не уговаривал, уезжать не хотела. Я ее понимаю, здесь отец похоронен, но ведь и о собственном здоровье надо думать. Тут пришельцы повадились табунами ходить к соседу, а для нее, представляешь, каково их видеть каждый день. Короче говоря, я оказался здесь. Бросил и престижную работу, и приличный заработок, и интересные перспективы.

— Я тоже свою мать любил, — вздохнул черт. — Она у меня была строгая, но ласковая. Наверное, не одобрила бы мой побег, но переживала бы страшно. Жаль, умерла, когда я был совсем маленьким.

— А вы разве не бессмертные? — удивился Алексей.

— Да ты что? Так бы ОН и допустил, чтобы мы вечными были. Представляешь, сколько бы нас развелось?

— Хорошо, а что после смерти с вами происходит? Куда ваши души попадают, если вы и так уже в аду?

— Ты что городишь? Какие у чертей души? У нас вместо души…

— Подожди, — опешил Алексей, — ты же недавно говорил, что вы не чурки деревянные, что вас тоже Бог создал.

— Ну, да, — пробормотал черт. — Все верно. Только про душу я наврал.

— Во, фрукт! — изумился Никулин. — И зачем тебе все это?

— Не знаю, — проблеял черт, — наверное, привычка такая…

Но тут в прихожей раздался звонок.

— Ты кого-то ждешь? — затравленно посмотрел на Алексея черт.

— Нет, — взвился с кресла Никулин. — Мать ведь, гады, разбудят!

И он рванулся прочь из комнаты.

На пороге стоял Витка Шубин и нагло улыбался.

— Ты что, вконец одурел? — опешил Алексей. — Знаешь, который час?

— Он у тебя, — не слушая однокашника, сказал Витька.

— Кто?

— Черт.

— Нет, ты положительно рехнулся? Какой черт?

— Ага, а глазки забегали, — зло ощерился Шубин. — Ну-ка…

И он бесцеремонно оттолкнув Никулина, ворвался в прихожую.

— Стой! — зашипел Алексей. — Мать разбудишь.

Но Витьку, похоже, сейчас мог остановить только бульдозер. В два прыжка он преодолел не очень-то длинный коридор и влетел в комнату. Алексей бросился следом и замер на пороге.

Черта в комнате не было, как не было и подноса с пустыми чашками. Даже "Фауст" стоял в шкафу на своем обычном месте.

"Конспиратор", — с уважением подумал о черте Алексей, но вслух сказал:

— Ну что, удовлетворил свое любопытство? А теперь выметайся, иначе схлопочешь.

— Да подожди ты, — как-то сразу скукожившись, пробормотал Витька. Плохо мне что-то, дай отдышусь.

И он, не дожидаясь разрешения, плюхнулся в кресло, еще не успевшее остыть от волосатого зада Леонарда.

Алексей плотно закрыл за собой дверь и тоже присел.

На физиономии Шубина явно читалось сожаление о чем-то, уже почти положенном в карман, но неожиданно утерянном. Алексею это было понятно, но вот странными были оттенки облегчения, блуждающие в уголках витькиных губ и явно указывающие на тот факт, что что-то страшное у человека осталось позади. Будто он сбросил со своих плеч непомерный груз, и к тому же готов рассказать каждому встречному, как ему ловко удалось это проделать. Алексей не ошибся.

— Ты представляешь, — сказал Витька, — мы его уже почти зажали в угол, ума не приложу, куда он делся.

— Кто?

— Да черт же, черт побери!

— А-а-а. Так ты свою бредовую идею не оставил? — хмыкнул Алексей.

— Она не бредовая.

— А хочешь докажу?

И Алексей слово в слово пересказал слова Леонарда о кладах, которых физически в советское время быть не могло. Странные рассуждения черта о его деловых отношениях с Гермесом он, естественно, опустил.

Шубин долго искал дар речи, а когда нашел, тихо промямлил:

— Ты ж меня под корень подрубил, ты ж, можно сказать, на взлете меня подстрелил. Господи, сколько труда, сколько сил впустую положено… А что я Гоге скажу?

— Кстати, а где он?

— Домой пошел. Обиделся на меня. А я вдруг вспомнил, что когда мы возле дома черта зажали, только у тебя на кухне свет и горел, да балкон был нараспашку. Вот и решил проверить. Лучше б не делал этого.

— Знал бы где упал, соломки натаскал.

Витька зло ощерился, но спросил вполне миролюбиво:

— Слушай, а может, хоть один, самый завалящийся, но где-то есть?

— Кто?

— Ни кто, а что. Клад.

— Не думаю, — уверенно ответил Алексей.

— Господи, а как все хорошо начиналось. Классически, можно сказать, застонал Шубин.

И его вдруг понесло. Брызгая слюной, он взахлеб начал рассказывать о своих приключениях, о первой в истории человечества охоте на черта, о своих мечтах, мыслях, о том, как законно, непременно законно, получит большую часть клада, о разработке немыслимой операции.

— Вот ты, к примеру, с чего бы начал? — неожиданно спросил он Алексея.

— В смысле? — не понял тот.

— Ловить как бы ты его стал? Способы знаешь? Небось изобретал бы велосипед.

— Зачем? Порылся бы в литературе, — невольно включился в игру Никулин, — наверняка есть какие-то методы.

— Грамотный, — почему-то недовольно пробурчал Витька. — Я, между прочим, к этой мысли тоже пришел. Только в отличие от тебя я не дурак самому в книгах копаться. Сунул в лапу одной грымзе из институтской библиотеки, и она через пару дней мне справочку подготовила — пальчики оближешь! И ссылки на авторов, и исторические примеры и даже какие-то цифры с формулами. Вот эту справку я вдоль и поперек изучил. До хрена, правда, не понял, но кое-что для себя вынес. Выходило, черти чаще всего любят сходки устраивать на перекрестках, колокольнях, в банях, омутах да старых заброшенных домах, особливо, если прежний хозяин того дома руки на себя наложил. Правда, были и другие зацепки, но я решил оставить их про запас. И знаешь, что самое обидное? Прежде чертей тьма-тьмущая по Волопаевску шарилось, а как понадобились — ни одного.