Чтение онлайн

Я судорожно сглотнула вязкую слюну и огляделась по сторонам. Если Оболенский мой биологический отец, то его магия подчиняется тем же законам крови. Если у меня достанет смелости и сил, то я могу использовать удавку, как мост, чтобы проникнуть в его сознание.

— Госпожа, нам пора возвращаться, — напомнил страж, прерывая мои мысли.

— Еще минутку, — я постаралась запомнить порядок наложения заклятия и захлопнула книгу по гербам империи, пряча в ней запрещенный трактат.

Получив в руки ниточку, я намеревалась распутать весь клубок, который приведет меня к свободе. Вернувшись в покои, впервые ощутила легкость и бурлящую в теле силу. Скоро возобновятся уроки канцлера, и на них я намеревалась вести себя, как примерная ученица, выискивая уязвимые места чудовища, и использовать знания Оболенского против него же.

Следующая неделя пролетела как одно мгновение. Стараниями лекаря Арсеньева я восстановилась после истощения, магические каналы вновь наполнились силой, позволяя использовать магию. И жизнь постепенно возвращалась в прежнюю колею.

Каждое утро начиналось с уроков у канцлера, а послеобеденное время и вечера я проводила в компании Софьи, изображая прилежную протеже. Вечерние посиделки с фрейлинами научили меня прятать истинные мысли за фальшивыми улыбками и выстраивать щиты так, чтобы даже канцлер видел только то, что я позволяла.

— Вы делаете успехи, Александра, — дождалась скупой похвалы от самого строгого учителя.

— Я лишь следую вашим наставлениям, — склонила голову, скрывая блеск в глазах и не обращая внимание на пульсирующую удавку на шее.

За столько времени я с ней почти сроднилась, научилась не замечать ее воспитательного воздействия и имитировать удушье, когда это требовалось.

Канцлер, к сожалению, дураком не был. Он чувствовал подвох, хотя и не мог объяснить, в чем тот заключался. Иной раз он подходил ко мне, хватал пальцами за подбородок и вынуждал смотреть в глаза, выискивая хоть одну трещину в моей обороне.

— Помните, что ваш дар принадлежит короне, — заявлял он в такие минуты, подразумевая под короной себя. — А ваша жизнь — мне.

— Я помню, — отвечала с неизменно кислой улыбкой, которая временно успокаивала тревожность канцлера.

Павел в эти дни навещал меня чуть реже, занимаясь государственными делами. Но он всегда, когда выдавалось время, присоединялся к нашим послеобеденным прогулкам.

Сегодня он выглядел непривычно оживленным, сияя особенным светом, который появлялся всегда, когда приходили добрые вести.

— Александра, у меня хорошие новости, — произнес он, понизив голос так, чтобы нас не слышали фрейлины.

— Какие же, Павел? — вопросительно приподняла бровь.

— Заговор в Александропольской крепости раскрыт, восстание подавлено, а все мятежники схвачены.

— Но это же прекрасно! — я с облегчением выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз.

Победа в Александрополе означала, что Константин скоро вернется. Не видела его целую вечность и по тому, как защемило сердце, поняла, что невероятно соскучилась. За время его отсутствия тут столько событий произошло, что мне некогда было страдать от разлуки. Но теперь нахлынули прежние чувства, к которым добавились переживания о том, как он воспримет новость, что я теперь живу во дворце.

— Когда он прибудет? — поинтересовалась, стараясь ничем не выдать охватившего волнения.

— Он уже в Канцелярии, докладывает Ушакову о проведенной операции, — Павел без пояснений понял, кого я имела в виду. — Вы скоро его увидите. Возможно, что даже сегодня.

— Каким образом? — вспыхнула радостью, которая не укрылась от пытливого взгляда Романова.

— Иван Игнатьевич просит вашего участия в осмотре артефактов, привезенных из крепости, — пояснил он с глухой тоской в голосе.

Павел меня ревновал?

Возможно, но я была так рада возвращению Константина, что совершенно этого не заметила. За исключением первых дней после похищения, Романов не дал ни единого повода думать, будто между нами что-то возможно. И при этом был невероятно предупредителен и заботлив, что говорило об особенном ко мне отношении.

Сборы в Канцелярию заняли не более часа. Я переоделась в строгое серое платье, а Миланья переплела мои волосы, скрепив их шпильками на затылке.

— Вы выглядите очень серьезной барышней, — заметила служанка.

— Так и должно быть, — улыбнулась, — ведь я не на прогулку отправляюсь.

В сопровождении Павла в здание Тайной канцелярии нас пропустили без задержек. Миновав множество постов и унылых коридоров, мы оказались в гранитной палате. Ушаков уже ждал нас, склонившись над столом, заваленным обломками металла, оружием и предметами быта.

Но я даже не взглянула на сурового князя, прикипев взглядом к мужчине, замершему в тени колонны.

— Доброго дня, Александра Ивановна, — официальным тоном поздоровался Константин.

Я замерла, рассматривая каждую черточку его усталого облика. Осунувшееся лицо, жесткий взгляд хищника, побывавшего на краю смерти, пыльный мундир, который он не успел сменить, отправившись на доклад прямо с дороги.

Левая рука Ермакова была туго забинтована и висела на перевязи, а на щеке темнел свежий шрам, уходящий под воротник.

— Константин… Вы ранены? — подалась ему навстречу и запнулась, наткнувшись на его холодный взгляд.

— Ничего страшного — служба, — он коротко кивнул и с легкой усмешкой посмотрел на Павла, придерживающего меня под локоть. — Вижу, вы тоже времени зря не теряли.

От его взгляда не ускользнул вид моего дорогого платья, жемчуг в ушах и покровительственная поддержка великого князя.

Неужели он подумал, что я продала свободу в обмен на дворцовую роскошь?

— Не стоит делать поспешных выводов, Константин, — добавил Павел, чувствуя мое напряжение.

— Я делаю выводы исключительно на основе фактов, Ваше Высочество, — жестко ответил Ермаков.

Ушаков кашлянул, призывая нас к порядку.

— Александра Ивановна, я вызвал вас по делу, — указал на тяжелый перстень, почерневший от времени. — Нам крайне важно узнать нужно, кто именно передал этот знак главе мятежников.

Я подошла к столу, чувствуя на себе пронизывающий взгляд Константина. Он тоже приблизился, оперевшись на край здоровой рукой. Едва я сняла кольцо, как мир привычно взорвался красками и звуками, а удавка на шее затянулась, реагируя на присутствие Ермакова. Оболенский настоятельно рекомендовал держаться от него подальше.

Но я не могла оставаться в неведении. Пусть это было сто раз неправильно, но, прежде чем коснуться перстня, я дотронулась до руки Константина.