Чтение онлайн

После встречи с Ладимиром аппетит совсем пропал. Вновь вспомнилась Дуняша - ее беззаботная улыбка и ласковые карие глаза. А как она пела… Все селение приходило слушать!

Северян чуть не зарычал от нахлынувшей тоски. Васька мигом встрепенулся и, глянув на него, произнес:

– Мой брат тоже умер… В горах с товарищем был. Обвал случился. Брата завалило, а этот… - малец вновь уставился на костер, ненадолго, - …вернулся домой к семье. А у моего брата дети без отца остались… Вот.

– Жаль, - отозвался Северян.

Больше ничего сказать не мог - самому тошно.

– И мне жаль твою сестру. Как ее звали?

– Дуняша.

– А моего брата Тёмой.

– Артемий, стало быть. Хорошее имя.

Васька усмехнулся.

– Да, хорошее. И у твоей сестры тоже. Очень теплое… Домашнее.

В самую точку попал. Доброй сестрица была. Умной, работящей, скромной… До той поры, пока рыжую котячью шкуру под окошком не заприметила. А Васька вновь уколол взглядом:

– Такую обидит только самый пропащий. Но Ладимир не выглядит жестоким.

Северян тут же оскалился:

– Много ты убивцев знаешь!

– Твоя правда. Но я знаю то, что Девана наказала бы обидчика. Однако Ладимир жив. Не по ее ли воле?

Северян онемел от ярости - да как у паршивца наглости такое ляпнуть хватило?! А следующее мгновение стискивал худые мальчишечьи плечи. С языка вместо слов рвалось рычание вперемешку с руганью. Но Васька даже не вздрогнул. Смотрел прямо в глаза, ласково и печально.

– Мне тоже больно, Северян. Брат в земле, а его дружок здоровехонек гуляет. Но обвал - это случайность. Ужасная, несправедливая, но все-таки случайность.

Всю злость как рукой сняло. Северян разжал когти. И в тот же миг в воздухе задрожал запах крови. Васька поморщился, растирая оцарапанное плечо, а Северян от стыда взгляд отвел:

– Прости. Поранил я тебя.

– Да ничего.

– Нет, моя вина. Заголи руку.

Мальчишка удивленно вздернул брови, но исполнил. А Северян пуще прежнего нахмурился. Глубока рана от медвежьих когтей… Значит, помочь надо!

И князь скинул с себя одежду.

***

Василиса сдавленно охнула. Кажется, должна бы уже привыкнуть к этому неожиданному стриптизу, но когда Северян начинал раздеваться… Нет, не станет смотреть!

Но как же хочется… И перед глазами снова тот сон, в котором они с Северяном в бане. Вот бы увидеть продолжение! Ой нет, нельзя. Он весь такой большой... Ее просто разорвет! Или нет? Не попробуешь - не узнаешь…

За спиной послышалось тихое сопение. А потом плеча коснулся теплый медвежий язык.

Василиса дышать перестала. Он ее… вылизывает?! От переизбытка эмоций она зажмурилась. Чтобы князь - и вот так?! Ой, мамочки… А чуть шершавая лента скользила вверх-вниз, унимая саднящую боль. Медведь щедро слюнявил плечо, дышал прямо на ранку, как будто дул, и снова облизывал. Ужасно негигиенично! Но та-а-ак приятно! Просто до мурашек. И то она не про физическое, совсем нет! Забота князя - как стакан спирта залпом: в животе тепло, голова кругом, и все вокруг такое… сказочное. Сахарно-зефирное…

Но кайфовала Василиса недолго - медведь так же резко отстранился, и через несколько мгновений за спиной послышалось глухое:

– К вечеру заживёт.

Василиса очумело покосилась на князя.

– С-спасибо, господин.

Но Северян не ответил. Оделся по-военному четко и быстро и снова сел к костру.

– Этого зайца возьми, - указал на самого жирного.

– Но…

– Не спорь. Будешь есть как следует, глядишь, и борода расти станет.

Это вряд ли. Но Василиса взяла. И честно постаралась осилить. Не обгрызла даже трети, за что получила беззлобное «малахольный». А потом ей велели вздремнуть. После встречи с отступниками - вот как назывались те полулюди!
– надо отдохнуть. Василиса не возражала.

Глаза реально слипались. Разложив кафтан на прогретой солнцем земле, она бросила под голову котомку и провалилась в сон. На этот раз без всяких сновидений.

***

Северян

Едва только Васька засвистел носом, Северян поднялся и пошел прочь от полянки.

Как и все дикие, Ладимир умел прятать запах - Девана оставила ему разум и силы, лишь изгнать велела, - поэтому приходилось идти почти наугад. Но Северян знал: облезлая шкура трется поблизости.

И верно - не прошел он и дюжины шагов, как из-за дерева ему навстречу вышел ненавистный сердцу убивец.

– Князь...
– склонил голову.

Ишь, какой покорный! А две весны назад распушив хвост ходил!

Однако Северян сдержал гнев.

– Раз Девана до сей поры тебе тропинки не спутала, значит на то ее воля, - произнес, глядя в зелёные глаза.
– Следуй за нами, если желаешь, помогай по своему разумению. Однако видеть тебя не хочу. И мальца не тронь.

Ладимир аж подобрался.

– Никогда, князь! Я буду защищать его ценою жизни.

Но Северян уже не слушал - пошел обратно к костру. Васька лежал так же, как Северян его оставил. Поглядев немного на мальца, Северян вздохнул - лядащий!
– и прикрыл Ваську своей накидкой. Пусть уж отдохнет как следует. Мало того, что измялся, так еще и ранен теперь… И хоть зверь как следует заживил царапины на худом мальчишечьем плече, однако Северян чуял за собой вину. Еще непонятное ему самому тепло, что проклюнулось в груди, когда мыл рану.

Хороший ведь малец! Языкастый только и бедовый, но шустрый, и сердце у него доброе.

Северян присел около костра, однако взгляд то и дело перебегал на спящего парнишку. Сходить, что ли, на капище Деваны, попросить для него благословения? Эта мысль пришлась по душе и князю, и зверю. На том и решил.

***

Выспалась Василиса отменно. Уютно было, хорошо. Тепленько... Как будто она нежилась под своим любимым клетчатым пледом, а за окном накрапывал осенний дождик. Но осторожная тряска за плечо привела в чувство.

– Вставай давай, - прогудели над головой.

Северян!

Василиса мигом подхватилась, смаргивая с ресниц остатки сна и прижимая к себе накидку. Накидку?!

– Доб-рое утро, - прошептала, все ещё не веря происходившему.

Князь укрыл ее? Сам?! Ой, мамочки… А присевший рядом оборотень хмыкнул:

– День на дворе, Васятка. Аль забыл?

Забыла, да! Потому что никак не ждала проявления заботы от лесного неврастеника.

– Плечо не болит?
– вдруг осведомился оборотень.

О чем это он? Василиса растерянно наморщила лоб, а потом дошло: Северян же ее поцарапал! Но беглое ощупывание не принесло ни малейшего дискомфорта.

– Кажется, совсем зажило… - пробормотал Василиса. И, наплевав на все, нырнула ладонью под рубаху.
– Ну да! Только корочки! Почти сухие!

Северян удовлетворенно кивнул и, выхватив у нее накидку, вернулся к костру.

– Садись есть. Нынче хорошая добыча попалась.

А когда она была плохой? Если не считать первых дней, то ела Василиса всегда достаточно. Вот и теперь ей дали аж четыре печёных яйца и целый прутик грибов.