Чтение онлайн

– Твой дух силен, как у женщин наших мест, - проговорил, с уважением глядя на Устинью.
– Ладимир, давай-ка отволочем этот мусор в горницу, там кинем и вина вокруг раздольем, пусть думают, что пьяным с лавки треснулся. А после хватай Устинью, родных ее и бегите в лес.

Но тут опять Васька встрял:

– Князь, на воротах стража. Наверняка они знают, кто прислуживал Милюте.

– Верно, однако я не сказал идти главной дорогой. Ладимир тот ещё проныра - небось сыщет лаз или тайную тропку.

Но Устинья заартачилась:

– Мне надо остаться, иначе всех собак на вас свесят.

– Наоборот. Решат, что раз ты сбежала, то виновата.

– Хорошо… Но куда нам идти? Сестрёнка совсем маленькая, у матушки ноги еле ходят.

– А прямиком в наше селение пойдете. Ежели Девана примет, то насовсем останетесь, а нет - отдохнете малость, а потом, взяв припасов, ступайте к Лазоревой затоке. Там места глухие и поселения мелкие - никто вас искать не станет.

Устинья понятливо кивнула и бросилась обратно в кабак - созывать родных.

А Северян легко схватил Милюту под лытки и затащил в горницу. По пути еще разок-другой головой о пороги приложил, чтобы наверняка последние мозги вышибить.

Васька следил, чтобы не оставалось пятен крови. Ладимир сторожил, но им повезло - все спали, удалось тишком доставить Милюту в покои.

– Надеюсь, он все-таки сдохнет, - мстительно прошипел Васька, когда они возвращались.

– Лучше бы нет, а вот полоумным остаться - милое дело.

– Точно, чтобы всю жизнь под себя ходил.

Северян аж хмыкнул:

– Злой ты, Василий… как тебя по батюшке?

– Алекс еевич.

Хм, странное имечко. Прежде Северян не обратил бы на это внимания - Васька и сам весь несуразный, - а сейчас что-то цапнуло. Будто бы по-иному звучит. Похоже, но все равно не так.

– Алекс иевич, - поправил, как надо.

Мальчонка кивнул.

– Василий Алексиевич, стало быть. Ну идём скорее, сделаем вид, что спали всю ночь.

– А Устинья?

– Ладимир справится.

Ведь что ни говори, как ни злись, а помощник из кота толковый. Северян и сам не ждал, что Ладимир окажется столь полезным. Но это ладно, а вот то, что на сердце нет былой тягости - это хорошо. И дышится легче.

– Я все равно беспокоюсь, - не унимался Васька.

– За нас лучше беспокойся. Утро будет громким…

Ошибся малость: ещё заря не занялась, а Милюту уже нашли. Сунулась к нему одна из служек, видать, та что в хозяйки метила, ну и подняла крик. Кабак мигом загудел. Явились стражники и, вот счастье, родная дочка прежнего владельца.

– Ой, горе-то какое, - расплакалась чуть ли не с порога.

А от самой так и тянет радостью. Ждала этого Степанида, как светлого праздника. Теперь кабак в ее семью отходил - других наследников у покойного не было. Ну и ладно. Бабенка хоть и прижимистая, но лучше Милюты. И рабство не жалует. А Степанида не унималась, заламывал руки, терла глаза кружевным платком.

– Лекаря, скорее лекаря! Самого лучшего! Не поскуплюсь! Сама ухаживать за братцем буду!

Васька, наблюдавший весь этот балаган из-за спины Северяна, аж прицокнул:

– И что, кто-то в это верит?

– Нет, конечно, но что они могут сделать? К тому же у Милюты хоть и много дружков в княжьем тереме, однако и врагов немало. Грызня будет знатная. Но ты не горюй. Пока суть да дело, Степанида братца так залечит, что тот сам к Моране запросится.

И они тихонько пошли сквозь толпу. Однако на выходе из кабака их остановил стражник.

– Куда собрался, дикий? Велено никого не пущать.

– По какому праву?

– Указом князя!

– Лжешь.

Стражник оскалился:

– Ах ты, лесная тварь!

И схватился за меч. Но Северян оказался быстрее и заломал дурака так, что тот поросенком заверещал. Рядом тут же оказались его дружки. Васька напрягся, встал спина к спине, готовый биться хоть голыми руками. Удалец, да и только!

Но к ним на выручку поспешила Степанида.

– Да что ж это делается, люди добрые?! Гостя дорогого, которого батюшка мой любил и чествовал, и в цепи заковать? Не позволю!

И чуть ли не грудью принялась распихивать стражников.

От такого напора мужики малость ошалели. Ещё бы! Степанида-то не шибко велика, но сбитенькая и горластая.

– Князь не велел, - попробовал огрызнулся один.

Однако женщина его не слушала.

– Ой, люди добрые! Ой, глядите! Вместо беглянки ищут войны с дикими! Забыли, как кровью умывалися-я-я?!

От беспрерывного визга у Северяна заболела голова. Даже скрученный стражник теперь стонал не от ломоты в плече, а из-за боли в ушах.

Народ тоже начал роптать. Послышались крики, что-де не нужен оборотню людской кабак, из сундука Милюты тоже ничего не пропало - так зачем двуликого почём зря держать?

Стражники переглянулись и отступили. Северян тоже разжал пальцы, и мужик заковылял к своим, охая на каждый шаг.

– Убирайтесь, - рявкнул один из воинов.

Северян артачиться не стал - живо подхватил Ваську под локоть и выволок из кабака.

– В этом селении нам задерживаться опасно, - шепнул, как только они отошли подальше.
– Сейчас купим припасов и снова в лесу скроемся.

Васька понятливо угукал. А потом возьми да и выдай:

– Князь, можно я с тобой пойду?

Вот неугомонный!

– Нет, Васятка. Опасно слишком.

Мальчишка надулся.

– Я тебя спасал, к Яге пойти не побоялся, а ты…

– Поэтому и не беру. И слово мое твердо.

***

Слово его твердо, блин! Не медведь, а осел! Василиса кусала губы, отчаянно соображая, что ей делать. Отправиться самоволкой? Не выйдет - или заблудится, или князь учует. Просить Ладимира? Котяра обещал содействие, но если Северян упрется, то его бронепоездом не сдвинуть - она это уже знала!

– Ты обещал мне награду, князь, - снова попыталась воззвать к медвежьей совести.
– А лучшая награда - идти с тобой.