Чтение онлайн

Где-то в середине вечера, когда они на секунду остались вдвоём у столика с шампанским, Волин наклонился к её уху и прошептал:

— Ты просто создана для этого. Ты на своём месте.

— Спасибо, — ответила она, и глаза её сияли.

Вдруг в толпе мелькнуло знакомое лицо.

Агата замерла, едва не выронив бокал.

Мать.

Елена стояла в окружении каких-то людей — видимо, тех, кого успела «поймать» в этом высшем свете. На ней было дорогое, но безвкусное платье — слишком яркое, слишком открытое, слишком вычурное. Рядом топтался мужчина с брюшком и лысиной — очередной «спонсор», судя по всему.

Их взгляды встретились.

На лице матери расцвела хищная улыбка. Она явно узнала дочь и, судя по выражению лица, решила, что это её звёздный час.

— Доченька! — закричала Елена на весь зал, пронзительным голосом разрезая светский гул. — Какая встреча! Родная моя!

Она рванула к ним, расталкивая локтями гостей, не замечая их недовольных взглядов.

Агата почувствовала, как Волин мгновенно напрягся. Его рука на её талии сжалась, но не больно — защищающе. Он поднял руку, подзывая охрану, которая дежурила у входа.

— Эту женщину — вон, — сказал он тихо, но властно. — Быстро. И чтобы больше не появлялась.

Двое охранников в чёрных костюмах мгновенно материализовались рядом с Еленой и взяли её под руки.

— Пустите! — рыкнула она. — Я её мать! Агата, скажи им!

Но Агата молчала. Смотрела на мать, которую уводили, и чувствовала только облегчение. Тяжёлый камень, лежавший на душе шесть лет, вдруг рассыпался в пыль.

— Спасибо, — прошептала она Волину.

— Не за что, — ответил он. — Больше она тебя не тронет. Никогда.

Они стояли в центре зала, и вокруг уже снова кипела светская жизнь, будто ничего не случилось. Но для Агаты что-то изменилось. Она вдруг почувствовала себя свободной. По-настоящему свободной.

К концу вечера, когда гости уже немного устали и разбились на маленькие компании, Волин увлёк её на балкон.

Здесь было тихо и сказочно. Внизу сверкал огнями ночной город, падал лёгкий снег, кружась в свете фонарей. Где-то вдалеке уже начинался салют — первые залпы в честь приближающегося Нового года, который будет в начале следующей недели.

— Агата, — сказал Волин, поворачиваясь к ней. — Я должен извиниться. За всё.

Она молчала, глядя ему в глаза. В них не было привычной ледяной отстранённости — только тепло и что-то очень уязвимое.

— Это было чудовищно, — продолжил он. — Я не знаю, что на меня нашло. Я испугался. Своих чувств к тебе. Я никогда ничего не боялся, а тут словно мальчишка, который впервые влюбился.

У Агаты защипало в глазах, она не могла поверить. Влюбился…

— Я не умею ухаживать, — говорил он, и голос его чуть дрожал. — Не умею добиваться женщин. Они сами всегда находили и добивались меня, моего внимания и кошелька. А ты... ты смотрела на меня с благодарностью, с восхищением, но не больше. Ты держала дистанцию. И я не знал, как к тебе подступиться. А когда ты пошла с этим Стасом... у меня в голове перемкнуло.

— Саша, — тихо сказала она, впервые называя его по имени. — Я простила тебя. Ещё тогда, когда ты извинился.

Он смотрел на неё, и в его глазах было столько надежды, что у неё сердце разрывалось.

— Но мне нужно время, — добавила она. — Чтобы привыкнуть. Чтобы поверить. Ты понимаешь?

— Я подожду, — он взял её за руку. — Сколько скажешь. Год, два, десять лет. Я никуда не денусь.

Они стояли молча, глядя на город. Снег падал на их плечи, на волосы, таял от тепла. Где-то вдалеке снова громыхнул салют.

Потом он осторожно коснулся её губ — легко, невесомо, будто боялся спугнуть. И Агата ответила.

Внутри взорвался фейерверк. Тысячи огней, тепло, счастье — всё смешалось в этом поцелуе. Она обвила руками его шею, прижалась ближе, и мир перестал существовать. Был только он, только снег, только этот миг.

В машине они молчали, но это было хорошее молчание. Тёплое, уютное, наполненное чем-то очень важным. Он обнимал её за плечи, прижимал к себе, и она положила голову ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце. Ритмично, сильно, чуть быстрее обычного.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Хорошо, — ответила она. — Очень хорошо.

Машина остановилась у её дома. Волин вышел, помог ей выйти. Они стояли в свете фонарей, падал снег, и было невероятно красиво.

Он наклонился, чтобы поцеловать её в щёку на прощание — нежно, бережно.

И в этот момент они увидели Стаса.

Он стоял у подъезда — продрогший, с покрасневшим лицом, с букетом роз в руках. Смотрел на них — на Волина, который обнимал её, на её счастливое лицо, на весь этот вечер.

Букет упал в снег.

— Стас... — выдохнула Агата.

Но он уже развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Шёл быстро, почти бежал, проваливаясь в сугробы.

— Стас! — крикнула она, но он не остановился.

Агата смотрела ему вслед, и на душе было тяжело. Он был хорошим человеком. Добрым, заботливым, искренним. Он не заслужил такой боли.

— Ты как? — тихо спросил Волин, сжимая её руку.

— Не знаю, — честно ответила она. — Я не хотела делать ему больно. Он ничего плохого мне не сделал.

— Я понимаю, — кивнул Волин. — Но ты не можешь отвечать за чувства других. Только за свои.

— Я знаю. — Она подняла на него глаза. — Просто... дай мне минуту.

Он кивнул, отошёл на пару шагов, давая ей пространство.

Агата смотрела в ту сторону, куда ушёл Стас. Вспоминала их прогулки, его улыбку, его попытки понравиться ей. И чувствовала вину. Но вместе с виной пришло понимание: она не могла поступить иначе. Потому что сердцу не прикажешь.

— Я пойду, — сказала она, подходя к Волину. — Завтра увидимся?

— Завтра воскресенье, — улыбнулся он. — Но я позвоню. Если ты не против.

— Не против, — улыбнулась она в ответ.

Он поцеловал её в лоб, и она скрылась в подъезде.

Дома, в своей комнате, Агата села на тахту и закрыла глаза.

Перед глазами стояли двое: Волин с его нежным взглядом и Стас, уходящий в темноту.

Выбор был сделан. Она выбрала сердцем. И это было правильно.

Но почему так противно?

Агата подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и прошептала: