Чтение онлайн

— Вы слышали, — он обернулся. Взгляд холодный, чужой, будто перед ней стоял незнакомец. — Я предлагаю сделку. Вы умная, красивая, мне такие нравятся. Один месяц — и вы свободны. Никаких трёх лет, никаких обязательств.

Агата смотрела на него и не узнавала. Где тот человек, который защищал её от матери? Который учил её вести переговоры, верил в неё, смотрел с таким теплом в машине? Где тот, кто сказал: «Я в тебя верю»?

— Вы... вы серьёзно? — голос её дрожал, но она заставила себя говорить. — Вы предлагаете мне... это?

— Я предлагаю вам выход, — жёстко сказал Волин. — Вы должны мне почти три миллиона. Один месяц в моей постели — и долг закрыт. Хорошая цена, между прочим.

Агата встала. Ноги не слушались, но она заставила себя стоять прямо. Внутри всё кипело — боль, обида, гнев, разочарование смешались в гремучую смесь.

— Я не проститутка, Александр Сергеевич, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я думала, вы другой. Я думала... — голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Я ошиблась.

Она повернулась и пошла к двери.

— Вершинская, — окликнул он. — Подумайте. До завтра. Я жду ответа.

Агата вышла, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, отрезая её от этого человека, от этой чудовищной реальности.

В приёмной она села за стол и почувствовала, что сейчас разрыдается. Но нельзя. Здесь нельзя. Кругом люди, стены, документы. Нельзя.

Она встала и почти бегом бросилась в туалет. Закрылась в кабинке, и только тогда слёзы прорвались наружу.

Она плакала беззвучно, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Плечи тряслись, слёзы текли по щекам, капали на колени. Как он мог? Как он мог так с ней поступить? После всего, что было... Она ведь почти влюбилась в него. Думала, что он видит в ней человека, личность, а не просто тело. А он...

Она вспомнила его слова: «Вы мне должны». Должна. Значит, всё это время он считал её должницей, которую можно купить? Все эти разговоры о доверии, о потенциале, о вере — были просто игрой?

— Нет, — прошептала она сквозь слёзы. — Нет, я не продамся, только не ему. Ни за какие деньги. Лучше снова долговая кабала.

Через полчаса она кое-как привела себя в порядок. Умылась холодной водой, посмотрела в зеркало. Глаза красные, опухшие — ужас. Но делать нечего. Надо работать.

Она вернулась в приёмную и увидела на рабочем соле компьютера уведомление, письмо от Волина: «Уехал на встречу. До завтра».

Агата выдохнула. Хоть сегодня его не видеть.

Она механически работала до вечера — перебирала бумаги, отвечала на звонки, вносила данные в систему. В голове была пустота. Мысли застыли, как декабрьский лёд после оттепели.

Дома её ждала тётя Рая.

Агата хотела прошмыгнуть в свою комнату незаметно, но не получилось. Рая стояла в коридоре, подбоченясь, и смотрела на неё так, что спрятаться было невозможно.

— Агата, стой! — окликнула она. — Что случилось? На тебе лица нет.

Агата попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

— Всё нормально, тёть Рай...

— Не ври мне! Неужели опять отец сорвался? — отрезала Рая. — Иди на кухню, рассказывай.

И Агата рассказала. Всё. Про Волина, про его предложение, про свои чувства, про то, как ей больно и стыдно.

Рая слушала молча, и её лицо становилось всё горше и горше. Когда Агата закончила, она тяжело вздохнула и сказала:

— Скотина. А я-то думала, человек. Думала, поможет тебе, вытащит, а он... — она покачала головой. — Ну ничего, дочка. Ты не из таких. Ты гордая.

— Не продамся, — твёрдо сказала Агата. — Но что мне делать? Работать с ним дальше? Я не смогу.

— А ты не думай сейчас, — Рая обняла её, прижала к себе. — Завтра решишь. Сегодня отдохни. Я тебе чай с мятой заварю, спать уложу. Утро вечера мудренее.

Агата кивнула, уткнувшись носом в плечо старушки. Пахло от Раи щами и какой-то невероятной надёжностью.

Поздно вечером она лежала на тахте и смотрела в потолок. Сон не шёл. Мысли крутились по кругу, как белки в колесе: как он мог? Почему он так поступил? Неужели она для него ничего не значит?

Вдруг телефон завибрировал.

Агата посмотрела на экран — отец. Сердце ёкнуло. Только не пьяный. Только не с проблемами.

— Алло? — ответила она осторожно.

— Дочка, — голос отца был спокойным, трезвым, каким-то новым. — Как твои дела?

Агата замерла. Первый раз за шесть лет отец спросил, как у неё дела. Не попросил денег, не жаловался, не извинялся пьяным голосом — просто спросил.

— Пап... — голос её дрогнул. — У меня... всё хорошо. А ты как?

— Я нормально, дочка. Лечусь вот. Тут психолог с нами работает, группа поддержки. Знаешь, я многое понял за этот месяц. Многое.

— Что именно? — тихо спросила Агата.

— Что я тебя подвёл, — в голосе отца появилась горечь. — Что ты столько лет тащила меня на себе, а я только брал и ничего не давал взамен. Прости меня, дочка. Я всё исправлю. Я стану другим. Я уже им становлюсь. Обещаю.

Агата сжимала телефон и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были другие слёзы — не те, что днём. Это были слёзы облегчения, надежды, любви.

— Спасибо, пап, — прошептала она. — Я тебя люблю.

— И я тебя, дочка. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Связь оборвалась. Агата положила телефон на грудь и смотрела в потолок. Мысли стали яснее, спокойнее.

Отец меняется. Он выздоравливает. Он снова становится тем человеком, который когда-то носил её на руках и обещал показать весь мир. Значит, и она справится. Значит, и у неё всё будет хорошо.

Она не продастся и не уволится. Она докажет Волину, что она не вещь. Что она человек.

С этой мыслью Агата провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.

Утро началось с включенного тетей Раей светильника в прихожей. Агата открыла глаза и несколько секунд просто лежала, чувствуя странное умиротворение.

Потом взяла телефон, чтобы посмотреть время.

Сообщение.

От Стаса.

«Привет! Как твои дела? Мне бы хотелось повторить нашу прогулку. Может, встретимся сегодня после работы? Я знаю одно классное место, где подают лучший кофе в городе. Тем более я слышал, что Волин зверствует, если хочешь поговорить — я умею слушать)».