Понкайо
Шрифт:
– Славно прогулялись, я очень доволен. Столько всего увидели и узнали. Теперь хотя бы знаем, что это за остров. Сейчас еще посидим… или поспим немного… – Максим с блаженным оханьем вытянулся на камнях и забросил руки за голову. – И назад потопаем.
– Русик, наверно, уже волнуется, – задумчиво произнесла Лола, протирая носовым платком пыльные солнечные очки.
Максим вытащил руку и быстро глянул время.
– Начало седьмого… До темноты должны вернуться. Я предупредил его, что мы можем припоздниться, но это же камрад. Скорее всего, уже подыскал прочную палку, чтобы задать мне трепку. Главное, чтобы не пошел нас искать.
К биваку возвращались той же дорогой. Они не выпускали из рук навигаторы и время от времени сверялись с компасом. В лавровом лесу, примерно в полукилометре от пальмовой рощи, им повезло наткнуться на валежник, щедро усыпанный мелкими опятами с нежно-коричневыми шляпками, похожими на поджаренные сдобные булочки. Лола переложила все лишнее к Максиму в рюкзак и принялась с горящими глазами набивать свою сумку.
Максим с трудом заставил девушку остановиться и чуть ли не в охапку утащил прочь, напоминая, что если они не вернутся в лагерь в ближайший час, Руслан пойдет их искать. Они предупредили его по рации, что уже подходят к биваку, но взвинченному Руслану эти слова не принесли никакого облегчения. Не стоит мучить его дополнительным ожиданием. Лола согласилась, но, прежде чем уйти, вбила координаты сокровищницы в навигатор, чтобы завтра вернуться сюда с Русланом или Максимом и забрать остальное.
На берег вышли в половине девятого и, дабы не тратить время даром, ругались уже по пути на яхту. Лола первой отправилась в душ. Вымывшись и переодевшись в чистую одежду с бельевой веревки, они наконец-то сели ужинать. Руслан еще долго ворчал и метал на Максима убийственные взгляды, но потом успокоился, задобренный лаской сестры, вестью о двух найденных родниках и умопомрачительным запахом грибов.
На горизонте готовился погаснуть последний отблеск догорающего вечера. Небесный купол потемнел и зажег свои навигационные огни. Какие-то из них будут гореть еще несколько тысяч лет, в то время как другие уже давно угасли, но их свет продолжает жить и блуждать по бескрайним степям Вселенной, отражаясь всюду, где его могли увидеть.
После насыщенной прогулки по острову Лола валилась с ног. Многомесячное пребывание на яхте с редкими променадами по встречным атоллам расслабили организм. Икры забились; ныли одеревенелые колени. Голова перегрелась на солнце и теперь пылала жаром. Лола смочила полотенце холодной водой и приложила ко лбу, но не прошло и минуты, как оно стало теплым. Череп сдавливало каленым обручем, мозг пылал, точно в микроволновке. Сразу после ужина ребята отправили девушку в палатку. Лола хотела уговориться насчет дежурства, но голова так трещала, что спорить с категоричным отказом не было сил.
Лола забралась в спальный мешок и тотчас провалилась в сон. Через пятнадцать минут снаружи пикнули часы Максима: десять.
Глава 8
10 сентября, 2008 год
Лола проснулась, когда было еще темно, и по ровному сопению поняла, что рядом спит Руслан. Максим из-за перебитого носа шумно дышал и похрапывал. Временами казалось, что он задыхается, словно что-то колом встало в горле и перекрыло доступ кислорода. Чаще всего такое бывало, когда он спал на спине. Услышав это в первый раз, Лола страшно перепугалась, но потом Руслан объяснил ей, что к чему.
– Сколько время? – поздоровавшись с Максимом, тихо спросила Лола и присела рядом. – Начало седьмого?
– Четверть седьмого, – ответил Максим и поставил чайник на огонь. Чтобы не изобретать велосипед и не мучиться с ветками и колышками, команда захватила с яхты решетку от духовки и установила над очагом.
Лола отряхнула ступни от песка, натянула носки и ботинки, надела через голову толстовку и собрала волосы в хвост.
– Что? – удивилась она, заметив, что Максим внимательно смотрит на нее.
– Как себя чувствуешь?
– Ноги деревянные… – улыбнулась Лола. – Почему вы меня не разбудили?
– А зачем? – отозвался Максим сонным голосом и убрал волосы со лба.
Лола заметила темные круги у него под глазами. Он выглядел измотанным, точно после их возвращения в лагерь вчера вечером так и просидел у огня всю ночь, не сомкнув глаз ни на минуту. Девушка безоговорочным тоном заявила, что теперь ее очередь нести вахту, прогнала Максима спать и запретила показываться из палатки раньше полудня.
Чайник вскипел. Лола сделала себе подслащенный чай, набросила на голову капюшон толстовки, обхватила кружку руками и устремила взгляд на розовеющую полоску горизонта. Волны тихо перешептывались под чистым светом вездесущих звезд. Лола затаила дыхание и прислушалась, но не сумела разобрать ни слова. Быть может, она просто не понимала языка.
Сегодня было прохладнее. С воды тянуло свежестью, северо-западный ветерок забирался в рукава и под капюшон толстовки, но горячие бока кружки согревали девушку. Через полтора часа или даже меньше взойдет солнце и станет жарко, как в печке. Лола вдохнула полной грудью сладковато-горький аромат мангровой листвы, придвинулась ближе к очагу и приготовилась наблюдать за горизонтом.
Немного погодя, вынув из кармана отданный Максимом перед уходом блокнот с координатами Понкайо, девушка взяла микрофон радиостанции, нажала кнопку и неторопливо произнесла:
– Мэдэй, мэдэй, мэдэй. Это парусная яхта «Милана». Это парусная яхта «Милана». Это парусная яхта «Милана». Покинули дрейфующее судно. Высадились на остров Понкайо. Наши координаты… – Лола опустила глаза в блокнот и стала читать при свете огня: – три два градуса, три ноль точка пять минут северной широты; один семь шесть градусов, три семь точка семь минут восточной долготы. Запрашиваем эвакуацию трех человек. Прием.
По научению Руслана и Максима она передавала сигнал бедствия по-английски, четко проговаривая каждое слово, особенно цифры координат. Лола так привыкла к молчанию в эфире, что чужой голос, наверно, испугал бы ее, лишил дара речи. И все же она, как и ее ребята, не переставала надеяться на ответ. А после того как вчера стало известно, что жители Мельтахо приезжают на Понкайо за урожаем, в ней открылось второе дыхание, да и в Руслане тоже, она поняла это по его глазам. Они дождутся, они обязательно дождутся, и однажды утром, или вечером, или в разгар жаркого дня через помехи пробьется голос…
– Мэдэй, парусная яхта «Милана», – скажет он и назовется сам. – Сигнал бедствия принят.
Он сообщит свои координаты, скорость и предполагаемое время подхода. Они повторят его слова, с трудом сдерживая волнение и неверие, завершат связь положенной фразой и будут долго смотреть друг на друга. Быть может, они взорвутся бурной радостью и кинутся обниматься, будут восторженно суетиться, не в силах усидеть на одном месте, смаковать каждую фразу долгожданного ответа, бесконечно сверяться с часами и каждую минуту говорить друг другу, сколько осталось до прибытия судна. А может, охваченные невыразимым чувством, в безмолвии встанут рядом, ближе, плечом к плечу, и в ожидании устремят взгляд на горизонт.