Чтение онлайн

Было бы несправедливо утверждать, что они одержимы морским духом. Лола любила океан сильнее, но для нее это было первое морское путешествие, раньше она никогда не каталась по волнам, в отличие от двух друзей, которые в семнадцать лет построили собственный швертбот. Для Руслана и Максима это было всего лишь увлекательное времяпрепровождение, шанс бросить вызов океану, наполниться новыми впечатлениями. Не будь у них яхты, они отправились бы в путешествие на автомобилях или придумали что-нибудь еще.

Для двухмесячного перехода у них было достаточно опыта и знаний, но весенний шторм стал пределом их возможностей и едва не исчерпал всю удачу. Полученные повреждения могли повлечь за собой куда больше бед. Падая, сломанная мачта чуть не убила Максима, но паренек успел отскочить, словно в оглушительном реве океана каким-то невероятным образом услышал полный ужаса вопль товарища. Руслан до сих пор видел перед глазами эту картину. Каждый раз, лежа без сна в каюте, он вспоминал те несколько мгновений, которые могли стать для Максима последними. Все случилось так быстро… Секунда промедления или неверно выбранное направление – и все было бы кончено. Лола ничего не знала. Во время шторма ей строго-настрого запретили покидать каюту и снимать спасательный жилет. Максим попросил товарища не говорить о случившемся, но Руслан и не собирался. Зачем ее пугать?

Шторм безжалостно трепал яхту на протяжении всей ночи. Будь «Милана» человеком, она стала бы коматозником, подсоединенным к системе жизнеобеспечения. Ее тело по-прежнему функционирует, но жизнь в нем теплится едва-едва, удерживается силой и без приборов тотчас угаснет.

«Милана» отдалась во власть течения и ветра. Максим в шутку предлагал выточить деревянные весла и проделать отверстия в бортах, как у триеры. Руслан мрачно отвечал, что даже триера не обходилась без парусов. Троица уходила на два месяца, но капризная водная стихия, приняв брошенный ребятами вызов, не позволила вернуться в срок. Шел уже шестой месяц бесцельного скитания, и за все время на пути не встретилось ни одного судна. Только мелькали над водой серые акульи плавники да покачивались на волнах студеные тельца медуз. Единственным источником света по ночам были молчаливые звезды и шипящие красные ракеты. Первые недели команда сходила с ума, металась и хваталась за голову, пребывая в шаге от нервного срыва. Но потом троице удалось взять себя в руки, ухватить здравый смысл за ускользающий хвост и вернуть способность рассуждать трезво и действовать осмотрительно. Тратить впустую парашютные ракеты и плавучие дымовые шашки, когда на горизонте ни тени другого судна? Команда хорошенько себя отругала: как они могли не подумать об этом раньше? Но, как известно, лучше поздно, чем никогда. Больше к ним не притрагивались, берегли для подходящего момента. А пока сигналили по ночам аккумуляторными фонариками, в ясную погоду ловили ручным зеркальцем солнечные зайчики и били в сторону горизонта, в пасмурные дни бросали за борт морской маркер – порошок для окрашивания воды.

До судьбоносного шторма команда чередовала круглосуточный ход, когда несли посменную вахту, и дневной, с ночными стоянками, когда все спали. Для отдыха отводилось не меньше четырех часов, но Максим, привыкший на материке работать по ночам, частенько уговаривал Руслана отдать ему всю ночь. Он оставался на вахте до пяти-шести часов утра и затем до полудня отсыпался. Так лучше и проще, говорил он, и не надо рубить ночь на куски. Но после шторма и полученных повреждений все изменилось. Бедное суденышко, искалеченное и ослабленное, двигалось вперед под управлением течения и ветра. За штурвалом теперь денно и нощно стоял рулевой. Даже во время краткосрочных стоянок у встречных атоллов и архипелагов, где удавалось немного перевести дух и набрать кокосов, команда не оставляла штурвал, кокпит и горизонт без присмотра и ежечасно прослушивала эфир.

«Милана» подошла к Понкайо в конце шестого часа сто пятьдесят седьмого дня бесцельных скитаний. Они давно приметили остров на карте и до последнего надеялись, что ветер не переменится. Всемогущий Посейдон внял их мольбам, отыскал в своем сердце каплю сострадания и направил несущие яхту волны прямиком к Понкайо. Из расплавленного марева соткалось чудесное видение казалось бы нетронутого края, дремлющего посреди океана вековечным сном, но стоило приблизиться – и видение обратилось реальностью. Команда поспешила встать на якорь и огляделась, впечатленная величием острова. Они не переставали рассуждать о соседстве Понкайо с Мельтахо, крупнейшим из трех и единственно заселенным островом в составе Мельтаховского архипелага. Они не знали, какова численность его населения, всю нехитрую информацию они черпали с карт, но одно им было известно точно: путь до Мельтахо занимал чуть больше недели. За пять месяцев странствования по бескрайней водной пустоши они еще ни разу не были так близко к цивилизации.

На сигнал бедствия никто не отозвался, но команда не спешила отчаиваться. Ведь сумели же добраться до Понкайо – значит, и до Мельтахо рано или поздно доберутся. Вряд ли своим ходом – если только на острове не отыщется старого самолета с запасами парашютов, из которых можно сварганить паруса, но это слишком хорошо даже для мечтаний, – но теперь, по крайней мере, у них есть укрытие от шторма, где они могут спокойно дождаться помощи. Неужели наконец-то повезло?..

Вызолоченный солнцем Понкайо сверкал перед ними во всей красе. Слева в небеса устремлялись подернутые дымкой темно-зеленые пики горного хребта. Они высокомерно поглядывали на троицу из просветов туманной завесы, взгляд их оставался недвижим и бессменен, но кто знает, о чем они думали, о чем шептались в порывах ветра, когда рваная дымка скрывала суровый лик от незваных гостей? Горная цепь убегала вглубь Понкайо, насколько хватало взора, и терялась вдали. Начиналась она – или заканчивалась? – на юго-востоке выступающим из воды зубчатым отрогом, похожим на костные пластины на спине огромного мифического левиафана. Чудовище внимательно прислушивалось ко всему, что происходило на поверхности, не дыша следило за тенями, выжидало момент и готовилось с ревом подняться из-под толщи воды и обрушить свою ярость на жалкую троицу, посмевшую вторгнуться в его владения.

На восточной стороне острова раскинулся белоснежный пляж. Вынесенные на берег черные водоросли лежали кучками, как забытые рыбацкие сети. Несколько мангровых деревьев угрожающе вскинули сучья, словно в попытке напугать и обратить незваных гостей в бегство. Это были могучие деревья с белыми стволами, раскидистой мелколистной кроной и ползущими по песку воздушными корнями. В сгущающихся тенях мангры напоминали сказочных созданий, застывших в причудливых позах, и чем дольше Лола всматривалась в них, тем сильнее они казались ей смертельно испуганными. Не потому ли они так стараются напугать их самих? Может, едва завидев яхту, они пытались скрыться, но не успели да так и остались стоять кто где?

Песчаный берег упирался в светлую рощу высоких пальм в перевернутых зеленых треуголках. Прибрежная полоса вытянулась вперед примерно на двести метров. Слева ее ограничивал отрог хребта и выбеленные солью валуны, а справа отсекал непролазный мангровый древостой, вплотную подступающий к воде. Тонкие черно-коричневые стволы древостоя сплелись в непроглядную сеть с пышными лиственными шапками. Мангры нависали над волнами так низко, что во время прилива наверняка полностью исчезали под соленым покрывалом. Три белоствольных мангровых крепыша с шаровидной кроной, высокие, согнутые в вопросительные знаки, особняком друг от друга и от остального мира как ни в чем не бывало расположились в воде. Чуть дальше из мелководья выглядывали толстые древесные шипы дыхательных корней, часть которых обросла побегами.

Далеко-далеко впереди над островом вздымался бело-зеленый горб массива с щегольски сбитой в сторону океана вершиной, на которой расположились одноэтажные строеньица без признаков жизни.

– Не знаю, какого века это поселение, но теперь это руины. – Руслан опустил бинокль и надвинул кепку на глаза. – Если на острове кто-то жил, здесь должна быть пресная вода. Будем надеяться, источник не пересох.

– Давай сгоняем к берегу, пришвартуем яхту, – напомнил Максим. – Если якорь начнет ползти по дну, нас опять унесет. А потом, пока не стемнело, не помешало бы навернуть кружок вокруг острова.

– Кому-то надо остаться на яхте, – нахмурился Руслан.

– Я и останусь. Потом расскажете, что там да как.

Лола стояла в сторонке в накинутом капюшоне толстовки и с интересом разглядывала Понкайо. Так странно спустя пять месяцев скитаний увидеть что-то по-настоящему достойное выкрика: «Земля!» До сей поры им попадались только кучковатые архипелаги да белоснежные атоллы, такие маленькие, что оглядеть их можно было, не сходя с палубы, а пересечь из одного конца в другой за пять минут. Во время прилива островки полностью уходили под воду. По этой причине все лишенные растительности атоллы представляли огромную опасность для «Миланы». Ребята ни на секунду не забывали об этом и бдели на посту круглые сутки. Только благодаря их стараниям удавалось избежать столкновения с крошечными отрезками суши, сокрытыми приливной волной. После случившегося с «Миланой» Руслан и Максим буквально из кожи вон лезли, чтобы удержать яхту на плаву и не допустить еще одной беды.

Ребята прошли в носовую часть палубы, к укрытому тентом и надежно закрепленному динги, или надувной моторно-гребной лодке с жестким дном. В начале перехода они хранили его в складном виде в одном из кормовых рундуков, однако после злополучного шторма динги пришлось вынуть, собрать и оставить на положенном месте, чтобы перед каждой высадкой на встречные атоллы не тратить на электронасос накопленную за день энергию.

На воду спускали осторожно, чтобы самим не ухнуть за борт в том месте, где при падении мачты оборвало леера, за фалинь 4 провели к корме яхты и установили на транце 5 небольшой подвесной мотор. Максим сел в динги, принял от Руслана швартовый канат и надел на руку аварийную чеку, которая должна остановить двигатель в случае падения рулевого за борт. Руслан занял на банке свое место. Максим вхолостую выдвинул трос ручного стартера, поймал зацепление и дернул. Мотор зарычал и завелся. Швартовая команда направилась к берегу.