Чтение онлайн

– Разве смысл моей сольной карьеры не в том, чтобы завоевать новых поклонников и новую аудиторию? Я не могу продюсировать одну и ту же песню снова и снова. Тексты могут быть другими, мелодия может быть немного изменена, но ты и я знаем, что если поместить почти все мои песни на одну и ту же подложку, не почувствуешь разницы. Я хочу развиваться. Я хочу…

– Ты же знаешь, что лейбл на это не пойдет.

Я разочарованно хмыкаю.

– Предоставь это мне, - говорит Гидеон, - но не забывай о Джее.

Я бы предпочел этого не делать, но согласен.

– Отлично. Просто пообещай, что будешь бороться за них и продемонстрируешь стопроцентную приверженность делу, иначе они поймут, что могут сказать «нет».

– Обещаю.

Гидеон берет с собой черновые записи и отправляется на встречу с лейблом, а это значит, что я не смогу сосредоточиться во время сессии. Я постоянно путаюсь в словах, потому что отвлекаюсь и выдавливаю из себя песню. Лейбл придет в восторг от той песни, что гарантированно попадет в чарты, но мое сердце к ней не лежит. Это не та песня, которую я хочу исполнять.

Но я понимаю, что это неизбежное зло, если хочу продолжать продавать альбомы. Малейшее изменение тона или настроения может отпугнуть даже самых преданных поклонников.

Баланс.

Мне нужно найти баланс.

Я обхватываю голову руками и кладу локти на рояль, стоящий передо мной.

– Хочешь сделать перерыв?
– спрашивает продюсер из звуковой будки.

Я поднимаю голову и вижу, что он смотрит на меня через стекло. Я работал с Рэндаллом раньше, когда выступал в «Одиннадцать», и мне нравится работать с ним потому, что он не давит. Он никогда не давил на нас, как это делали некоторые другие, чтобы добиться своего. Он отдает предпочтение качеству, а не количеству и срокам.

– Да. Спасибо.

Когда он выходит из звукозаписывающей будки, я замечаю Брикса за его спиной, который снова смотрит на меня, озабоченно нахмурив брови.

Джейми что-то говорит с дивана, за которым он стоит.

Он нажимает кнопку интеркома в студии.

– Джейми приготовит кофе. Хочешь, как обычно?

– Сделай двойную порцию, - ворчу я.

Когда она уходит, он входит в студию и подходит к пианино.

Я бы хотел, чтобы в этом месте не было стекол со всех сторон. У меня руки чешутся схватить его и прижать к себе, но дело не в том, что кто-то может увидеть, а в том, что определенно увидят.

– Думаю, тебе пора заканчивать, - говорит Брикс.

– Не могу. Мне нужно записать что-нибудь такое, от чего лейбл может прийти в восторг.

– Не обижайся, но они не приходут в восторг от песни, которую ты навязываешь. Это слышно по твоему голосу.

– Да, я знаю. Мне нужно выкинуть это из головы. Я могу покончить с ней сегодня.

– Ты мог бы, если бы постарался, но что произойдет в худшем случае, если ты не запишешь ее сегодня?

Что произойдет в худшем случае? Лейбл будет в бешенстве. Алло, они все равно разозлятся. Недоделанная песня для бренда ничего не изменит.

– Черт возьми. Ты прав.
– Ненавижу, что он всегда прав.
– Раздражаешь.

Брикс смеется.

– Знаю. Нам нужно домой. Просто потрать день на то, чтобы...

– Да. Я могу написать больше дома.
– Я встаю.

– Нет, я не это имел в виду. Тебе нужен перерыв.

– Какой перерыв?

Он ухмыляется.

– Я точно знаю, куда ты захочешь пойти.

***

Мы отвозим Джейми домой, радуясь отсутствию папарацци, и Брикс забегает внутрь, чтобы взять сумку с вещами.

Когда Брикс возвращается, то садится за руль и едет на запад.

– Ладно, значит, ты больше не повезешь меня на ранчо, - говорю я.

– Нет. Слишком далеко.

Чем ближе мы подъезжаем к Санта-Монике, тем больше я волнуюсь.

– Мы ведь не собираемся в какое-нибудь очень оживленное место, правда? Меня узнают быстрее, чем ты успеешь сказать: «О, смотрите, я привел Харли в очередную толпу фанатов».

Брикс смеется.

– Туда мы не поедем.
– Он поворачивает на юг, удаляясь от Санта-Моники.

Еще полчаса уходит на то, чтобы заехать в природный заповедник Ранчо Палос Вердес, но на табличке перед входом написано, что он закрывается в четыре. Сейчас пять минут шестого.

– Закрыто, - говорю я.

– Не для меня.
– Мы заезжаем на стоянку, и Брикс достает из бардачка водительское удостоверение и кладет его на приборную доску.
– Трэв использует это место для тренировок, поэтому у нас есть специальные разрешения, которые позволяют посещать пляж, когда он закрыт, чтобы наши машины не отбуксировали.

Я улыбаюсь.

– Пляж. Ты привез меня на пляж.

– Ты сказал, что это тебя расслабляет.

– Думал, ты забудешь, потому что я не могу часто бывать на пляже.

– Я могу водить тебя на этот пляж, когда захочешь. Даже когда он открыт для публики, сюда приходит не так много людей.

Мы выходим из машины, и Брикс достает сумку с заднего сиденья.

Это крошечный пляж, окруженный высокими скалами, но, пройдя примерно половину пути до воды, мы понимаем, что песка там нет.

– Сейчас прилив, - говорит Брикс, - но мы можем подняться вон на те скалы.
– Он указывает на скалу пониже, с которой открывается вид на воду.

– Хорошо, но если я сломаю себе шею, уверен, тебя уволят.

– Я почти уверен, что женское население выследит меня и убьет.

– Ну, если хочешь перейти к техническим вопросам… да.

Мы перелезаем через несколько скал и направляемся к обрыву, но Брикс резко останавливается у края.

– На всякий случай, если у тебя на удивление плохое равновесие, давай сядем здесь.
– Он достает для нас полотенца из своей сумки.
– Извини, что не можем спуститься на песок.

– Так идеально.
– Я вдыхаю соленый воздух, сидя на твердой поверхности.
– Мне нравится вода. Кажется, что это длится вечно и напоминает, что я не заперт в крошечной студийной кабинке. Мне не нравится чувствовать себя... в ловушке.

Брикс улыбается.

– Довольно удивительно, учитывая, что ты никогда не выходишь из дома, кроме как на работу.

– Я не могу выйти из дома, и ты знаешь почему. Когда я выхожу и меня узнают, это делает не только один человек. Все пытаются попасться на глаза и привлечь мое внимание, и тогда я оказываюсь в большей ловушке, чем внутри.