Чтение онлайн

Я прикусила губу, подалась чуть ближе, чувствуя, как он всё ещё сжимает меня, не отпуская, хотя сам же говорил о том, что надо остановиться.

Я не дала ему договорить. Снова подалась вперёд, губами к его губам — решительно, как будто этим движением перечеркнула все его «надо прекратить».

Он ответил мгновенно — жадно, отчаянно, словно ждал этого. Поцелуй уже не был осторожным: глубокий, требовательный, с таким напором, что дыхание перехватило.

Его руки стали куда смелее. Скользнули вверх по моему телу, обняли, потом накрыли мою грудь через тонкую ткань футболки. Ладони уверенно ласкали, пальцы сжали нежно, но властно.

Я зажмурилась и беззвучно застонала, выгибаясь навстречу этому прикосновению. Звук не вырвался, но тело само выдало желание — дрожью, стоном внутри груди.

Он жадно целовал меня, ловил мой беззвучный отклик, и в этом поцелуе уже не было ни сомнений, ни запретов — только огонь, рвущийся наружу.

Я подняла руки, давая ему понять, чего хочу. Он замер на секунду — глаза блеснули, дыхание стало ещё тяжелее. Потом медленно стянул с меня футболку, и прохладный воздух коснулся обнажённой кожи.

Мы снова встретились в поцелуе, и этот раз был ещё ярче, ещё требовательнее. Его ладони больше не сдерживались: скользили по моему телу, гладили спину, прижимали ближе, пальцы жадно ласкали грудь, заставляя меня выгибаться и дрожать от наслаждения.

Я чувствовала его возбуждение прямо под собой — твёрдое, настойчивое, горячее сквозь тонкую ткань. И сама не заметила, как начала ерзать, двигаясь бёдрами в такт его дыханию.

Коул задохнулся, вырвавшись на миг из поцелуя, но его руки только крепче сомкнулись на моём теле, будто он и сам не мог остановиться.

— Катрина… ложись спать, девочка, — шептал он мне в губы, хотя сам уже осыпал мою шею горячими поцелуями. Его голос дрожал, как и руки, блуждающие по моему телу. — Останови меня и ложись спать…

Но я даже и не думала. Не собиралась останавливаться.

Новая волна ласк накрыла меня: его губы жадно спускались ниже по шее, оставляя трепетные следы, от которых по коже пробегали искры. Я выгибалась навстречу, беззвучно стонала, пока его ладони скользили по бокам, обнимали крепче, снова возвращались к груди, лаская её всё смелее и настойчивее.

Мои пальцы вцепились в его плечи, я тянулась к его губам снова и снова, требуя всё больше. Поцелуи становились глубже, жаднее, словно мы оба задыхались и искали спасение друг в друге.

Его дыхание сбивалось, грудь ходила часто, а бёдра подо мной напрягались всё сильнее, отвечая на каждое моё движение. Мир исчез, остались только его руки, его губы и это жгучее желание, от которого кружилась голова.

Он резко перевернул меня на спину и навис над самым лицом, так что тёплое дыхание касалось губ. В глазах его горело то, что я уже успела почувствовать — и страсть, и мучение одновременно.

— Это не то, чего ты хочешь… — прошептал он почти чужим голосом, пытаясь убедить не только меня, но, кажется, прежде всего самого себя.

Я потянулась к его губам, без слов требуя ответа, и он отдал мне поцелуй — короткий, тяжёлый, полный того, чего нельзя было описать словами.

— Я хочу тебя очень, маленькая Катрина, — сказал он хрипло, — но ты этого не хочешь. Я не смогу тебя спасти. Понимаешь ли ты, что эта ночь ничего не изменит? Утром ты будешь ненавидеть меня…

Слова ударили как хлыст. Он говорил спокойно, будто выносил приговор, и в их ровности слышалась стальная убеждённость. Похоже, он сам старался себя убедить сильнее, чем меня.

Его руки на мгновение ослабли. Он отстранился, словно от ожога, опёрся на локоть и замер. В комнате царила густая темнота, слышалось только наше сбивчивое дыхание.

Мне же было плевать на его приговоры. У меня было другое мнение. Я села, и в этот момент он резко сказал:

— Нет.

Но я даже не остановилась. Просто перекинула ногу и снова оказалась верхом на нём, упираясь ладонями в его грудь.

Он замер, а потом хрипло засмеялся, качнув головой: — Я не понимаю, почему ты так настаиваешь… Девушки, особенно невинные, так себя не ведут.

Я взяла его руку и крепко сжала, как мы договаривались — «да».

— Что «да»? — нахмурился он.

Я снова сжала его руку. «Да».

И, не давая ему больше сомневаться, потянулась и поцеловала его сама.

Он застыл на миг, потом тихо простонал, будто ломаясь изнутри. — Катрина… одумайся, — прошептал он мне в губы. — Я не смогу отговаривать тебя всю ночь. Я не железный…

Я снова сжала его руку. «Да».

И тогда он сдался. В его поцелуе уже не было сдержанности — только жар, которому он больше не пытался сопротивляться.

Его губы сомкнулись с моими так жадно, что я ахнула, даже беззвучно. В этот раз в его поцелуе не было ни осторожности, ни запретов — только голод и огонь. Он целовал меня так, будто боялся потерять, будто в этом касании было всё, что он скрывал слишком долго.

Его ладони сжали мою талию, прижали крепче, и я ощутила, как его дыхание стало неровным, сбивчивым. Он уже не сдерживался: пальцы скользили по моей коже всё смелее, по спине, по бёдрам, возвращаясь к груди, жадно лаская.

Я выгнулась навстречу, и он простонал прямо в мой рот, углубляя поцелуй. Его язык ворвался в мои губы, требуя, подчиняя, но я отвечала с той же жадностью, с которой горело моё тело.

Мы сливались воедино — в этом жарком, требовательном поцелуе, от которого кружилась голова. Его руки будто не знали границ, а я уже и не хотела, чтобы они их знали.

Он больше себя не сдерживал. Каждое движение, каждое прикосновение было ярче, сильнее, отчаяннее, чем прежде.

Он вдруг резко прижал меня к себе, переворачивая, и снова уложил на спину. Мир качнулся, а потом замер, когда его тело нависло надо мной. Его губы жадно впились в мои, а рука скользнула вниз — от груди к животу, ниже…

Я выгнулась, когда его пальцы оказались там, где я уже пылала. Прикосновение было осторожным, но в то же время властным, и от него по всему телу прокатилась горячая волна.

Я беззвучно простонала, вцепившись в простыню. Он смотрел на меня сверху, и в его взгляде горела смесь восхищения и голода.

Его пальцы двигались умело, доводя меня до дрожи. Я извивалась под ним, ловя каждое новое движение, и чем больше он ласкал меня, тем сильнее наслаждался моей реакцией.

— Боги… — выдохнул он охрипшим голосом, наблюдая за тем, как я таю под его рукой. — Ты такая отзывчивая и мокрая…