Чтение онлайн

Во рту пересыхает, я сглатываю, и эта золотая Вселенная поглощает меня, когда Арен наклоняется для поцелуя.

Гостиная сразу подавляет своей суровой напыщенностью в стиле ампир, многочисленными деталями, завитками, узорами лепнин и панно, густотой цвета.

— Опаздываете, — чеканит император и поднимается с дивана из чёрного дерева и алого бархата.

— Прости, — Арен склоняет голову, но вид у него для раскаивающегося слишком довольный.

— Они молоды, куда им думать о времени, у них другое на уме. — Ланабет отступает от напольной вазы с белоснежными розами. Вокруг императрицы рассыпается золотистая магия, касается всех предметов вокруг, точно щупы, и нас с Ареном тоже касается.

Шурша белым атласом платья, Ланабет направляется прямо к нам, и если бы не густая сеть кружева полумаски, можно было бы подумать, что она нас видит.

У Ланабет нет безумного очарования Заранеи, поэтому её улыбка и тёплое приветствие не спасают меня от волнения.

Наклонившись ко мне, Ланабет шепчет:

— Я не кусаюсь.

— Спасибо, я догадываюсь… — брякаю в ответ, после чего хочется постучаться головой о что-нибудь твёрдое.

Ланабет лишь улыбается. Мне определённо надо успокоиться: она та же женщина, которую мы спасли с императором, она переживает за судьбу не самого дружелюбного мира, что говорит о её доброте… Наверное, это какой-то первобытный инстинкт — бояться разочаровать семью избранника.

Император подступает к нам, внезапно охватывает Ланабет крыльями и прижимает к себе, шепчет ей на ухо, жмурясь, чтобы висюльки заколок не лезли в глаз:

— Не перетруждайся. Я скоро.

— Не скоро, а столько, сколько нужно. — Ланабет, приподнявшись на цыпочки, целует его в подбородок. — Арен за мной присмотрит, а ты присмотри за Лином. И передай ему, что мы все желаем ему хорошего самочувствия. Мы ждём его возвращения и будем рады, когда он снова окажется среди нас. Именно скажи, а не думай, будто он должен сам это понимать. Иногда нужно говорить.

— Понимаю, не маленький, — ласково ворчит император.

Ланабет улыбается милейшей улыбкой, и он по пути к двери с резным узором несколько раз оглядывается.

Но едва прикрывает за собой створки, улыбка Ланабет исчезает, она разворачивается к нам, точнее — прямо ко мне.

— Я бы предпочла мило с тобой поболтать, но ситуация не располагает к праздности: ты единственная Видящая, поэтому должна овладеть даром в совершенстве. Тем более что наши враги крайне заинтересованы в полном уничтожении тех, кто способен видеть структуру магии.

Кто бы мог подумать, что эта хрупкая и ласковая на вид женщина может быть жёсткой? Точно не я.

Она командным тоном отправляет Арена в дальнее кресло. Не удовлетворившись этим, добавляет:

— И отвернись к окну, не отвлекай Валерию взглядами.

— Но мама…

— Никаких «но»! Ей нужна концентрация на деле, а не на романтике.

Она — Санаду и Дарион в одном лице.

— Валерия, садись сюда.

Я молниеносно сажусь в кресло и, как примерная ученица, складываю ладони на коленях. Магия Ланабет скользит по мне, вокруг нас.

— Дар Видящих не статичен. Острота восприятия зависит от общего состояния, количества наполняющей тело магии, опыта. Грубо говоря, существуют три фазы: не видение, обычное видение и абсолютное видение. Вспышки и потоки магии, которые ты сейчас наблюдаешь — обычное видение. Ты воспринимаешь магию определённой плотности, если она разрежена сильнее, связей и потоков ты не заметишь. При нервном возбуждении чуткость восприятия повышается, но не настолько, чтобы дойти до уровня абсолютного видения. Если ты физически и магически ослаблена, восприятие притупляется.

— Всё понятно, — киваю я.

— Сейчас способность только формируется, чуткость восприятия со временем повысится, тогда тебе понадобится умение не видеть, — внезапно улыбается Ланабет. — У тебя и сейчас должно слишком мелькать перед глазами, а в будущем дойдёт до того, что ты не сможешь разглядывать лица сильных магов — настолько загородит их магия. Это неудобно.

Кошусь на Арена. Было бы трудно с ним общаться, не видя лица. Наверное, при таком чутком зрении не только лица не видны, но и некоторые предметы.

— Принцип работы по усилению и ослаблению способностей Видящих схож с усилением и ослаблением мышц магией.

От Ланабет к ближайшему пустому креслу выстреливают золотые потоки магии, паркет под ножками приподнимается, изгибается волной, и по ней кресло соскальзывает ближе к моему, застывает напротив. Пол выравнивается. Взяв с сидения книжечку и усевшись, Ланабет вытаскивает из атласных складок белый кристалл в золотой ажурной оплётке.

— Развитие способности — тонкая работа, в которой сложно опираться лишь на учебники, ведь они не проверят правильность выполнения манипуляций. — Ланабет по закладке раскрывает книжечку на странице с магической печатью, нарисованной на лбу схематичной головы, словно третий глаз. — К сожалению, я не смогу следить, насколько правильно ты всё выполняешь. В этом кристалле записаны мои воспоминания об ощущениях при управлении даром. Они несовершенны: со временем память притупляется, да и щит правителей мешает записывать даже ощущения. Но это самый быстрый способ показать, что именно делать.

— Как пользоваться кристаллом?

— Сначала изучи печать мгновенного усиления, — Ланабет протягивает книжечку. — Она позволяет увидеть магию всего диапазона плотности, но это большая нагрузка, поэтому через некоторое время мозг совсем перестаёт воспринимать магию. Время восстановления зависит от опыта, твой разум к такому не привык, будет короткий период абсолютного видения и долгое восстановление. Сначала потренируйся укладывать магию в печать на картинке, а потом надо будет выстроить её на лбу и направить свечение внутрь головы. Как ощущается последнее — изучишь по кристаллу, для этого его надо сжать в ладонях, приложить ко лбу и наполнить магией.

Звучит не слишком сложно, но на практике управлять магическими потоками так, чтобы они складывались в тонкий узор, весьма сложно — это не для огненного щита просто всё магией залить и поджечь.

Ещё сложнее из-за того, что Арен и Ланабет ждут, когда у меня получится. С каждой минутой их молчаливая надежда давит всё сильнее. Потоки магии, только-только укладывающиеся в часть узора, подрагивают и расползаются.

— Не волнуйся, — Ланабет, обдав меня потоками магии, накрывает ладонью мою стиснутую на подлокотнике руку. — Не спеши. Это как рисование, ты же умеешь рисовать узоры.

Да, но почему-то как узор для рисования я эту печать не рассматривала. А так действительно легче: представлять, что карандашом вывожу рисунок на бумаге. Потом надо будет научиться создавать его цельно, как штамп, чтобы применять печати быстро.

После двадцати удачных воссозданий рисунка Ланабет наконец даёт кристалл с воспоминаниями о своих ощущениях. Они накатывают на меня призрачной дрожью, щекотным ощущением того, как магия от источника перетекает на лоб, проникает в глаза и мозг, узором печати пронзает его до затылка, насыщая затылочную долю, ускоряя и усиливая её так, чтобы увидеть всю магию.