Чтение онлайн

Шорох двери заглушает его ворчание. Лабиус переходит во внутреннее отделение склада, бубнит невнятно, и эхо ему вторит.

— Болотные гоблины все такие? — шепчу, забирая документ и жетон.

— Подавляющее большинство, — шепчет в ответ Дарион. — Но вещи хранят отлично, ничего не теряют, лучшие кладовщики.

Помолчав, спрашиваю:

— Что теперь входит в мои обязанности?

— Смотреть. Видеть. Тебя приставят к группе, расследующей заражения в Академии. Они сообщат, что и как проверили, а ты перепроверишь это, опираясь на свои способности.

— Вспомнил! — вопль «лучшего кладовщика» пронзает зал. — Вспомнил этот набор. Пятнадцать лет! Пятнадцать лет я не выдавал ничего подобного!

Лабиус выбегает к нам, и чёрный пакет с вещами летит за ним, как огромный воздушный шарик. Лабиус застывает с вытаращенными глазами:

— Видящая. Так вот что значили эти проверки и аресты! У нас появилась Видящая! — Подпрыгнув, он указывает на меня когтистым пальцем. — Я прав?!

— Э… да.

Подскочив, Лабиус потирает ладони, глаза его злорадно сверкают:

— Есть кому прижучить этих гадов ползучих, предателей поганых. — Он хватает завязки мешка и протягивает мне. — На! Чего стоишь? Кого ждёшь? Живо работать!

Едва я перехватываю завязку, Лабиус подталкивает меня к двери:

— Живее! Ох, понимаю, за что господин Элоранарр баб не любит, но Видящая. Настоящая целая Видящая!

На шум заглядывает Пушинка, и Лабиус вскрикивает:

— По трое нельзя! Животным нельзя!

– ‘ам ты ‘ывотное! — Пушинка распахивает для нас дверь.

— В общем, работай, девочка! — напутствует меня оставшийся на пороге Лабиус. — А вы трое — охраняйте её хорошо. С бабами, конечно, трудно, но вы потерпите. Ради такого дела обязаны потерпеть!

— Потерпим, — обещает Дарион, еле сдерживая смех при виде моего покрасневшего лица, и под ручку тянет меня прочь.

Несущиеся нам вслед счастливые бормотания Лабиуса слишком искажены эхом, чтобы разобрать их смысл.

Уже на лестнице Линарэн задумчиво произносит:

— Мне кажется, или выбранный этим гоблином метод воодушевления не слишком удачен?

— Да ваапщсче! — Пушинка раздувается. — ‘Он х-х-хам!

Ну, моё с ним общение, скорее всего, закончено, так что это не страшно. Хотя такая радость всё же воодушевляет. Куда важнее, как меня воспримут офицеры ИСБ, к которым меня приписали.

«Теперь ты наше знамя», — слова Дариона так и крутятся в голове, пока застёгиваю пуговицы мундира.

Пришлось немного подождать, пока магия подгоняла форму, и выставить всех из раздевалки, чтобы переодеться.

Бледность отражённого в зеркале лица выдаёт моё волнение. Но в остальном… Чёрная форма почти как у прабабушки на портрете с дедушкой и Видаром: те же плотно облегающие брюки, сапожки с металлическими носами и каблуками. Приталенный мундир удлинён, углы его бортов почти доходят до колена, но к наружным сторонам бёдер он более коротко срезается наискосок. По рельефным швам расположены разрезы, так что шагать будет легко.

На пряжке широкого пояса — серебряный оберег в форме вертикального зрачка с драконьими крыльями. В самом поясе расположены крепления для магических кристаллов, в двух пристёгнутых к нему твёрдых сумочках спрятаны: лупа, гогглы, сложенная до размера катушки подзорная труба и планшет с магическим пером.

В золотых обшлагах вшиты кармашки для оберегов (если верить приложенной к форме инструкции). Чуть выше них — наискось три алые планки с вышитыми на них магическими символами. Воротник-стойку понизу охватывает серебряный нагрудный знак с золотым солнцем-глазом посередине.

Если бы не бледность лица, выглядела бы шикарно.

Стук в дверь сменяется басом Дариона:

— Валерия, ты там в порядке?

Не в порядке, совсем. Я ведь и перед первым рабочим днём в цветочном магазине волновалась до полуобморока, а тут… следователь.

Ланабет бы на моём месте не боялась. Она бы уже вышла и занялась делом, показала всем, чего она стоит.

— В порядке, — отзываюсь нервно. — Полном.

Ладно, от меня требуется смотреть, это-то я могу. Ещё надо вести себя вежливо и достойно, как и полагается избранной наследника. Тоже вполне исполнимая задача. Я не Ланабет с её способностью помахаться хоть с Дарионом, у меня свой путь.

Вдохнув и выдохнув несколько раз, складываю в выделенный мне шкафчик платье, туфли, мешок из-под формы и наконец выхожу.

Прислонившийся к стене Линарэн что-то чертит в блокноте. Дарион оглядывает меня. Вытащив из-за пазухи металлические и кристаллические пластинки и шарики, рассовывает их по кармашкам в обшлагах.

— Амулеты, — поясняет сурово. Закончив с ними, поправляет мундир на плечах. — Ну что, знамя, пойдём вдохновлять ИСБ на подвиги.

Не знаю, как насчёт вдохновения, но изумляем мы ИСБ знатно: летят на пол папки, кружки, перья, сотрудники открывают рты, округляют глаза, искрят магией. Некоторых я смутно припоминаю. Шепотки и откровенно громкие возгласы несутся со всех сторон.

— Женщина на службе?

— Это шутка?

— Кто-то решил поиздеваться над господином Элоранарром?

— Как такое возможно?

— А что это за символ у неё?

— Да, какое подразделение? Что-то не припоминаю…

А потом как взрыв:

— Это же знак подразделения зрячих! Точно вам говорю!

— Видящая?

— Не может быть!

— Видящая!

Если до этого на меня просто пялились и вызывали коллег из своих кабинетов, то теперь стучат в соседние двери, вызывают посмотреть всех.

— Тут Видящая. Видящая! Вы не ослышались!

Даже визит императора не вызывал такой бурной реакции. Высыпавшие из кабинетов офицеры заливают всё вокруг своей магией. Передо мной вспыхивает магический щит, и я отшатываюсь. Щит развеивается.

— Простите, — произносит кто-то сбоку. — Вы действительно видите…

О, так это была проверка.

Передо мной в спешном порядке возникает ещё несколько щитов, какие-то печати. Так и порадуешься, что вся увешана амулетами, а тело прикрывает зачарованное бельишко от лучших придворных артефакторов.

Перед каждым щитом и печатью останавливаюсь. Проверяльщики уже не извиняются, они восхищаются:

— Она увидела! Увидела!

Не вдохновляю я их, а отвлекаю от работы.

— Да, она Видящая! — рыкает Дарион. — Посмотрели? Полюбовались? Теперь дайте ей заняться делом.

Все магические преграды, кроме одной печати, исчезают.

— Развеивай, — приказываю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Печать исчезает. Но народ не расходится. Дарион выступает вперёд. Пушинка равняется со мной и, будто невзначай, проходится хвостом по стоящим у стены исбшникам.