Чтение онлайн

Наконец обмеры были закончены. Мне помогли одеться, ширму убрали.

— Франне угодно выбрать покрой сейчас или прислать каталог в Академию? — спросил мастер.

— Пришлите каталог, — сказала я. Сейчас я была совершенно не в состоянии разбираться в рюшах и складках. — Я сообщу о своём выборе не позже завтрашнего дня.

— Будем очень признательны, франне.

Мастер и его помощницы склонились в поклоне. Я прошла мимо них и вышла, опираясь на руку Джеймса.

— Теперь к ювелиру, — распорядилась я.

Увесистый мешочек перекочевал из рук Джеймса к хозяину ювелирной мастерской. А я оказалась хозяйкой трёх комплектов тончайшей работы: колье, браслет и серёжки из изумруда, рубина и нежно-голубых бриллиантов.

— Теперь не будешь грустить по старому браслету, — сказал Джеймс. — Когда ты вступишь в должность официально, закажем тебе амулет у нашего мастера. А пока носи камни для красоты.

Я слушала его вполуха. Всё рассматривала тончайшую серебряную оправу и любовалась бликами на гранях бриллиантов.

— Убери цацки в шкатулку, Ио, — хмуро сказал Джеймс. — Ещё уронишь.

— Вот ещё! Я такую красоту не выпущу! — упрямо ответила я. Но Джеймс был прав. Карета — не лучшее место наслаждаться украшениями.

Я аккуратно уложила украшения в футляры из голубого дерева. Полюбовалась напоследок, как красиво они смотрелись на тёмном бархате. Ах, вот это жизнь! Теперь бы ещё перекусить где-нибудь…

— Ты не взял с собой что-нибудь попить? — спросила я Джеймса. — А то так есть хочется.

Джеймс закатил глаза. Нет уж, дорогой, взялся развлекать женщину, так не отступай на полпути.

— Едем в «Трёх острохвостов», — велел он вознице.

— Это таверна? — спросила я. — Там подают рыбу?

— Да, если она тебе ещё не надоела. Острохвосты — дрянь, хоть и фирменное блюдо, зато тебе точно понравятся рыба-книгочей и чернильник.

— Ты по названиям выбрал самых подходящих рыб для сотрудницы Архива? — рассмеялась я.

— Наоборот. Они так названы, потому что их издавна подавали на парадных обедах в Архиве. Ещё до основания Академии. Так что сегодня ты попробуешь старейшие блюда аттамской кухни. И голубую икру, конечно.

— Джеймс, ты прелесть, — искренне улыбнулась я.

Он самодовольно улыбнулся.

— Признаться, твои походы по лавкам утомили меня. Я и сам проголодался.

— Долго нам ещё ехать?

Джеймс открыл рот, чтобы ответить, но возница вдруг остановил лошадь и приподнялся.

— Впереди перевернулась телега с брёвнами пёстростволов, — доложил он, обернувшись.

— Позвольте ехать в обход.

— Езжай как хочешь, лишь бы не умерли здесь с голода, — мрачно разрешил Джеймс. И повернулся ко мне: — Вот тебе и ответ, Ио. Ничего, Аттамия не настолько велика, чтобы мы успели сильно проголодаться.

Нам пришлось свернуть с широкой парадной улицы. По пути я была слишком поглощена мыслями о предстоящих покупках и не обращала внимание на вид за окном. Сейчас же я смотрела во все глаза.

По обеим сторонам парадной улицы росли огромные деревья, дававшие прохладную тень. Золотистые листья трепетали на ветру с моря. Дома здесь были под стать — каменные, с большими окнами, богато украшенные статуями, розетками и резьбой. Стоило нам свернуть, картина изменилась. Здесь стояли дома пониже, победнее. Но они тоже были симпатичными: с балкончиками, арками, даже сохнувшее на верёвках бельё выглядело по-своему живописно.

— Здесь так красиво, — сказала я, не отрываясь от вида за окном. — Аттамия прекрасна, даже её трущобы!

— Это пока ты не прожила здесь, сколько я, — отозвался Джеймс. Он по сторонам не смотрел: достал пилку и преспокойно полировал ногти. — Я хочу скорее доехать до таверны, а не мозолить глаза бедняцкими домишками.

— Скучный ты, — бросила я. — А я рада, что увижу Аттамию. Я так и не успела осмотреть её перед отбором.

Мы ехали в сторону, противоположную порту. Здесь я не была и любовалась видами, как туристка.

Вывеска «Трёх острохвостов» уже маячила впереди. На ней не только была изображена рыба с узким плавником на хвосте, но и написано название. Сразу видно, заведение для грамотных, а значит, для богатых.

В животе заурчало от предвкушения роскошного обеда. Но по пути я услышала шум в переулке и попросила подъехать. Джеймс закатил глаза, но не возразил.

Шумели в одном из низких и, судя по всему, небогатых домиков. Там были открыты все окна и двери, и люди в одинаковых серых камзолах вытаскивали ларцы с украшениями и даже кое-какую мебель.

— Что здесь происходит? — спросила я Джеймса. Он не ответил, и я тронула за плечо возницу

— Известно что. Долги взыскивают, — ответил он. — В прошлом году по городу хворь ходила, все лавки-рынки прикрыли, дохода с торговли было с гулькин нос. А налоги изволь заплатить целиком. Вот и выносят всё, что сколь-нибудь ценно. Всё это пойдёт в счёт.

Меня захлестнула ярость. Я привычно сжала руки, но магия молчала. Ах, как невовремя!

— Неужели никто не пытался сопротивляться? — спросила я, с отчаянием глядя на семью: женщину с тремя детьми и мужчину, который рвался из рук двоих гвардейцев.

— А толку? Этих серых только больше набежит. Дом заберут, хозяина в тюрьму посадят за оскорбление властей, вот и делов.

Стиснув зубы, я обернулась на Джеймса.

— Сделай что-нибудь!

Он не шевельнулся. Глядел скучающим взглядом куда-то сквозь разоряемый дом.

— Ты второй человек в городе! — накинулась я на него. — Первый заместитель ректора Академии! Помоги своим людям!

— Ио, ты глупая добрая девочка. Ты не понимаешь, как устроен мир, как устроена Аттамия. Помоги одному — и весь город перестанет работать и будет ждать помощи.

— У тебя нет сердца!

— Отчего же? Я же не отменил этот дурацкий Закон Порога, по которому в Академию каждый месяц приходит какая-нибудь бездельница. Корми её, пои, пристраивай замуж — и ради чего?

Я отвернулась в бессильной ярости.

— Трогай, — сказал Джеймс вознице.

— Нет, подожди! — Я наугад схватила ларец и рванула крышку. — Если у тебя лапки, то помогу я!

Сколько стоят рубиновые серьги? Я понятия не имела, поэтому выдернула из бархатного ложа ещё колье. Теперь точно должно хватить.