Чтение онлайн

— Что ты делаешь? — Джеймс схватил меня за запястье. Крепко, намертво.

— Отпусти, мне больно! Отпусти немедленно!

— Положи украшения обратно.

— Я всё равно помогу им! Выберусь ночью из Академии и помогу!

— Ио, ты совсем? Это просто семья бедняков. Чужие люди. Ты дурь-травы объелась?

— Я тоже выросла в бедной семье! Отпусти, ты мне руку сломаешь!

Джеймс закатил глаза — в который раз за этот день! Развязал кошель и бросил женщине несколько серебряных монет.

— Этого точно хватит, чтобы заплатить налог? — я впилась в него взглядом.

— Это был первый и последний раз, когда я взял тебя в город, — прошипел Джеймс. Снял с пояса весь кошель и швырнул его под ноги женщине одним метким ударом.

Женщина удивлённо смотрела на серебро, не смея его поднять. Я отвернулась и попросила возницу ехать дальше.

Предвкушение праздника испарилось. И чего я, дура, ждала? Что магия волшебным образом сделает мир лучше и чище? Да по одному лицу Джеймса, напыщенного и самовлюблённого, было понятно, что здесь работает право сильного. Мы сейчас будем есть голубую игру и разных дорогущих рыб, каждая из которых, наверное, стоит как весь этот домик. Будем веселиться, а вечером я закажу платья, за стоимость которых можно купить весь бедный квартал. А чем и где будут ужинать «должники»? И сколько их?

Меня охватило бессилие. А следом пробилось отчаяние. Не выйдет у нас с Джеймсом ничего хорошего. Он жесток, жаден, и за мной ухаживает наверняка из своего расчёта!

— Пока мы ищем место, куда поставить карету, подумай, с чего хочешь начать. Закуски, суп, жаркое?

Джеймс снова был сама предупредительность. Но я уже не знала, могу ли ему верить.

— Я не голодна, — бросила я.

— Да что ты! Это наверное я полчаса назад требовал заехать куда-нибудь поесть! Ио, да ты выгодное приобретение, если можешь питаться воздухом!

— А ты питаешься чужими страданиями, как я посмотрю, — отрезала я.

— Если бы это было так, я бы давно перестал помещаться в карету, — спокойно отшутился Джеймс. — Не дури, милая. Мы идём не в портовую забегаловку, а в солидное заведение. Мне не надо, чтобы к вечеру вся Аттамия судачила, как моя спутница дулась и отказывалась от лучших блюд. В своей спальне делай что хочешь, но сейчас изволь взять себя в руки!

— О, теперь ты беспокоишься, что о тебе подумают! Лучше бы посмотрел на себя со стороны там, в переулке!

— Так, хватит! Только истерики не хватало! — Джеймс вытащил из дорожной сумки изящную бутылку, открыл и поднёс к моим губам. — Выпей и успокойся.

— Я не хочу пить!

— Пей!

Голос Джеймса будто бы потемнел. Я отхлебнула через силу. Вино рассыпалось на языке терпким и сладковатым. Совсем слабое, как газировка.

— Я тебя ещё не простила, — заявила я и осушила бутылку в несколько глотков. —

Вином и ужином ты не отделаешься, даже не думай.

— Обедом, дорогая, — поправил меня Джеймс. — Ужин у нас впереди. И я надеюсь, что к этому времени мы проясним все недоразумения.

Я тоже надеюсь!

Возница открыл дверь Джеймсу, затем мне. Я вышла, опираясь на руку Джеймса. На нас немедленно обратились взгляды — любопытные, восхищённые, завистливые.

Я вскинула голову и улыбнулась. Всё-таки мы были красивой парой, и глупо было этим не воспользоваться. А к разговору о бедняках я ещё вернусь. Я этого так не оставлю!

Когда мы вернулись в Академию, на улице уже зажгли фонари. Джеймс превзошёл сам себя. Мы начали с тончайших лепёшек с голубой икрой тарсамала. Затем продолжили супом из обещанных чернильниц. Оказалось, это огромные рыбины с тёмно-синим мясом. Бульон был белым, как будто сдобренный сливками, и на вкус почти такой же. Затем подали запечёных на тонких деревянных шпажках оранжевых спиноплавов, потом — жареную рыбу-книгочея, обложенную яблоками и лимонами… И Джеймс всё время подливал мне вина.

Теперь я держалась за его руку и глупо хихикала. То есть мне-то казалось, будто я заразительно смеюсь и вообще излучаю уверенность и обаяние. В действительности я еле держалась на ногах.

— Дж-жеймс, не держи меня так, — пробормотала я. — Я пойду сама.

— Ты пьяна, Ио. Ты пересчитаешь носом ступеньки и утром будешь рыдать из-за синяков.

— Да я стёклая! Как трезвышко! — гордо заявила я и отпустила спасительную руку в подтверждение своих слов.

— Ага, — мрачно кивнул Джеймс. — Скажи-ка, чью икру мы сегодня ели?

— Тарм. салам… салат. Ох, ладно, я и правда перебрала. Но ведь со стороны незаметно, правда, ведь незаметно же?

При этих словах я эпично покачнулась и пропахала бы носом землю, если бы Джеймс не подхватил меня.

— Незаметно, как синие следы на твоих пальцах. Ио, ты что, ела чернильниц руками?

Я помотала головой и тут же пожалела об этом. Мир опасно качнулся, и только твёрдая рука Джеймса удержала меня в вертикальном положении. По крайней мере, мне оно показалось вертикальным.

— Но ведь незаметно же, — продолжала я пытать Джеймса.

— Майнере Джеймс, подсобить? — Возница разрушил последнюю иллюзию. — Франне того гляди принесёт благодарность матери-земле!

Джеймс не удостоил его ответом. А затем перекинул меня через плечо и занёс в дверь — благо возница успел заботливо распахнуть её.

— Куд-да ты м-мен-ня н-несёш-шь, — я заикалась на каждом шаге.

— Главное мозаику мне тут не выложи, — отозвался Джеймс, не замедляя шага.

— Как-кую ещё моз-заик-ку, ик-к? Мож-жет пон-несёшь м-меня по-ч-челове…

Закончить я не успела. К горлу подкатил ком. Джеймс немедленно опустил меня, прислонил к стене и наклонил над каким-то выступом.

Невероятным усилием воли я сдержала позывы. Нет уж, я не для того смаковала роскошный обед, чтобы избавиться от него так быстро и бессмысленно!

— Мне уже лучше, — выдохнула я, выпрямляясь. — Ох, Джеймс! Отведи меня спать. Только не так! Головой вверх!

— Прости, — с издёвкой ответил Джеймс. — Нечасто приходится провожать дам, которых проще грузить как дрова, чем вести под руку.

— Ты когда последний раз грузил дрова? — усмехнулась я. — И кто весь вечер подливал мне вина? Вот и расхлёбывай. Я хлебала, а ты расхлёбывай.

Впереди замаячила дверь моей спальни. Сейчас я упаду в нежные простыни. Как гибкая лилия, а не дрова, чтобы там ни говорил Джеймс.

Вот засели же эти дурацкие дрова в памяти! Что-то сегодня было с ними связано. не дрова, но грузчики дров? Или мы проезжали через район, где они живут? Мысли путались, я никак не могла вспомнить. Но было что-то гнусное, точно было!