Чтение онлайн

— Эвелина, — Арден произнес это уже тише, и именно поэтому по коже побежал холод, — вы переходите границу.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Разве? Мне казалось, границу вчера перешли вы.

Тишина стала такой плотной, что ее можно было резать.

И вдруг — как вспышка — что-то случилось внутри меня.

На мгновение воздух у моей кожи словно задрожал. Легко, едва заметно. По пальцам пробежало тепло. Стакан с водой у тарелки чуть звякнул сам по себе, будто кто-то невидимый коснулся его краем ногтя.

Я замерла.

Арден тоже заметил.

Я поняла это по тому, как резко изменился его взгляд.

Не на испуг. На настороженность.

Свекровь нахмурилась. Селеста непонимающе моргнула, явно не уловив, что именно произошло. Только я почувствовала странный внутренний толчок, будто под ребрами на секунду проснулось что-то спавшее слишком долго.

Магия?

Дар?

То самое, о чем Мира говорила намеками?

Все длилось меньше удара сердца. Потом воздух снова стал обычным.

Арден первым нарушил молчание.

— Вам нездоровится, — сказал он.

Это не был вопрос. Скорее способ резко сменить тему.

— Уже лучше, чем вчера, — ответила я.

Он поднялся из-за стола.

Движение было спокойным, но в нем читалось напряжение. Словно завтрак закончился не потому, что он этого хотел, а потому, что ситуация больше не укладывалась в привычные рамки.

— Леди Селеста, — холодно произнес он, — прошу извинить. Разговор окончен.

Селеста тоже поднялась, хотя по лицу было видно: ей очень не хочется уходить именно сейчас.

Свекровь бросила на меня тяжелый взгляд.

— Мы еще поговорим, Эвелина.

— Не сомневаюсь, — ответила я.

Арден сделал шаг в мою сторону.

Остановился совсем близко.

Вблизи он ощущался еще сильнее — запах холода, дорогой ткани, металла, ветра. Лицо спокойное. Глаза темные и слишком внимательные.

— Ко мне в кабинет через час, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я.

Я подняла подбородок.

— Это приглашение или приказ?

Его взгляд стал жестче.

— Не испытывайте меня сегодня.

Я чуть склонила голову.

— Боюсь, милорд, это началось не сегодня.

На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то острое, почти похожее на интерес. Не теплый, конечно. И не добрый. Но уже не то презрительное равнодушие, с которым, вероятно, он привык смотреть на прежнюю Эвелину.

Потом он развернулся и вышел.

Свекровь покинула столовую следом, ледяная и безупречная. Селеста задержалась на секунду, посмотрела на меня с новой смесью раздражения и тревоги, а затем тоже ушла.

Когда двери закрылись, я медленно выдохнула.

Колени вдруг стали мягкими.

Пальцы, которые до этого лежали спокойно на столе, едва заметно дрожали.

Мира тут же подалась ко мне.

— Госпожа…

— Я жива? — спросила я, не глядя на нее.

Она растерянно моргнула.

— Что?

— Просто уточняю. Потому что, судя по твоему лицу, меня только что должны были испепелить на месте.

Мира вдруг нервно фыркнула — что-то среднее между смешком и ужасом.

— Я никогда не слышала, чтобы вы так говорили с его светлостью.

— Я тоже, — честно сказала я.

Она замолчала, потом тихо произнесла:

— Но… это было красиво.

Я наконец посмотрела на нее.

И вдруг рассмеялась. Негромко, устало, но по-настоящему.

— Красиво? Милая Мира, это было чистое безумие.

— Возможно, — прошептала она. — Но впервые за долгое время мне показалось, что в этом доме хоть кто-то сказал правду.

Я опустила взгляд на свои руки.

Тонкие, светлые, чужие.

И все же уже не совсем чужие.

Под кожей еще будто оставалось слабое тепло — напоминание о той странной вспышке. Не показалось. Что-то во мне действительно откликнулось. Или в Эвелине. Или в нас обеих.

Ненужная жена.

Какое удобное название для женщины, которой годами внушали, что она лишняя.

Но я уже слишком хорошо знала одну вещь: женщина становится ненужной не тогда, когда в ней нет ценности. А тогда, когда рядом оказывается человек, неспособный эту ценность увидеть.

Я медленно встала.

— Где его кабинет? — спросила я.

— Госпожа? — пискнула Мира.

— Он велел прийти через час. Не хочу разочаровывать мужа. Вдруг он решит, что я снова покорная.

Мира побледнела.

— Вы правда пойдете?

Я взяла со стола нетронутую чашку и сделала глоток уже остывшего чая.

Горьковатый. Крепкий. Почти как утро.

— Конечно, — ответила я. — Мне ведь тоже интересно узнать, что делает мужчина, когда его ненужная жена вдруг начинает говорить.

Кабинет лорда Ардена находился в восточном крыле.

Пока мы шли туда, я впервые по-настоящему почувствовала размеры этого дома. Не просто большого — огромного, почти подавляющего. Галереи, лестницы, глухие коридоры, закрытые двери, ковры, приглушающие шаги, окна в человеческий рост, за которыми стыла зимняя серость. Здесь легко было потеряться. И, наверное, еще легче — потерять себя.

Впрочем, судя по тому, что я уже услышала про Эвелину, именно это с ней и случилось.