Чтение онлайн

Я встала.

И в этот момент в голове вдруг будто вспыхнула короткая, резкая картинка.

Темный коридор.

Камень под ладонью.

Чужой голос — мужской, раздраженный:

«Она не должна была чувствовать так рано».

Другой голос — женский, холодный:

«Значит, усилите дозу».

Я резко схватилась за спинку кресла.

Перед глазами на секунду потемнело.

— Госпожа! — Мира вскочила.

Я тяжело вдохнула.

Картинка исчезла так же внезапно, как пришла.

— Что с вами?

— Не знаю, — прошептала я честно.

Сердце билось слишком быстро.

Это было не мое воспоминание.

И не сон.

Слишком резкое. Слишком чужое. Слишком… настоящее.

— Воды, — сказала я.

Мира метнулась к графину.

Я выпила почти залпом, не чувствуя вкуса.

«Усилите количество».

По спине медленно пополз холод.

Лекарь? Свекровь? Кто-то еще?

Меня не просто считали слабой.

Меня, возможно, делали слабой.

Я поставила стакан на стол так осторожно, будто боялась, что он треснет у меня в руке.

— Планы меняются, — сказала я.

— Что?

— Сначала не библиотека.

Я подняла глаза на Миру.

— Сначала мне нужно все, что лекарь когда-либо мне назначал. Настои, порошки, капли, микстуры. Все до последней баночки.

Она уставилась на меня в ужасе.

— Вы думаете…

— Я пока ничего не думаю, — ответила я. — Но очень хочу перестать быть единственной дурой в этой истории.

Мира сглотнула.

— Хорошо, госпожа. Я принесу.

Когда она выбежала из комнаты, я осталась одна.

Подошла к окну. Посмотрела на серый двор, каменные дорожки, людей, спешащих по своим делам.

Где-то там, за стенами этого красивого холодного дома, продолжалась жизнь, в которой я когда-то умела варить ужин, любить не того мужчину и считать терпение добродетелью.

Здесь все было иначе.

И в то же время — пугающе похоже.

Я коснулась кольца с синим камнем.

— Ну что, Эвелина, — тихо сказала я своему отражению в стекле. — Похоже, нас не просто не любили. Нас еще и очень удобно ослабляли.

Глубоко внутри снова шевельнулась та едва уловимая искра.

На этот раз в ней уже не было ни страха, ни боли.

Только холодное, сосредоточенное согласие.

Когда Мира вернулась, у нее тряслись руки.

Она несла не один поднос, а сразу два. На первом стояли три небольших флакона из темного стекла, коробочка с порошками, баночка густой мази и маленький керамический пузырек, плотно перевязанный бечевкой. На втором — графин воды, чистый стакан, миска с углем для подогрева и ложечки.

— Это все, что было у вас в покоях, госпожа, — быстро сказала она, выставляя лекарства на столик у окна. — Остальное хранилось у лекаря или в малой аптеке. Но это вам давали чаще всего.

Я подошла ближе.

Даже вид этих баночек вызывал неприятное ощущение. Не узнавание, а какое-то телесное отторжение. Будто кожа помнила то, чего не помнила голова.

— Что есть что? — спросила я.

Мира указала по очереди:

— Это успокаивающий настой для сна. Это — капли от головной тяжести. Это порошок от сердечной слабости. Эту мазь втирали в виски, когда вас мучили боли. А это… — она коснулась керамического пузырька и чуть понизила голос, — особое средство. Лекарь говорил, что оно укрепляет нервы и помогает сдерживать излишние всплески чувств.

Вот на последней фразе я уже почти усмехнулась.

Конечно.

В любом мире найдется баночка, которая якобы лечит женщину от слишком яркого существования.

— Мне давали это часто?

— Почти каждый день, — прошептала Мира. — Особенно последние месяцы. После приемов. После ссор. После того, как вам становилось… тревожно.

— Или после того, как я начинала что-то чувствовать, — тихо сказала я.

Она ничего не ответила.

Я взяла керамический пузырек.

Внутри плеснулась густая жидкость. Почти без запаха. Только где-то под ним пряталась едва уловимая горечь — металлическая, травяная, вязкая. Я поднесла сосуд ближе, прикрыла глаза и вдруг почувствовала резкий укол в висках. Не боль даже. Отвращение.

Будто само тело закричало: нет.

Я резко отставила пузырек обратно.

— Госпожа?

— Мне не нравится эта дрянь.

— Вы хотите, чтобы я выбросила?

Я посмотрела на нее.

— Нет. Пока нет. Сначала мне нужно понять, чем именно меня пытались делать удобной.

Мира сглотнула.

— А если это просто лекарство?

— Тогда мы это выясним. Но пить я больше не буду ничего, что приносит мне чужой человек и называет слабостью то, что, возможно, было силой.

Она смотрела на меня с таким выражением, будто в комнате внезапно стало слишком тесно для всех прежних правил.

— С сегодняшнего дня, — продолжила я, — любые настои, порошки, мази и прочее сначала показываешь мне. Ничего не принимать без моего решения. Даже если лекарь, свекровь или сам лорд Арден прикажут.

У нее округлились глаза.

— Даже его светлость?..

— Особенно если кто-то очень настаивает.