Чтение онлайн

— Дальше я не пойду, — шепнула Мира, когда мы остановились у тяжелой двери из темного дерева. — Если он увидит меня рядом, решит, что я настраиваю вас против него.

Я покосилась на нее.

— А ты настраиваешь?

Она так испуганно моргнула, что я едва не улыбнулась.

— Нет, госпожа. Я вообще стараюсь жить так, чтобы меня не замечали.

— Плохая стратегия, — сказала я. — В таком доме тех, кого не замечают, удобнее всего ломать.

Она опустила глаза.

Попала.

Я медленно выдохнула, ощущая, как в груди снова поднимается то самое неприятное напряжение. Не страх даже. Скорее ожидание удара. Такое знакомое чувство, когда идешь на разговор и заранее знаешь: тебя не услышат, тебя будут ставить на место.

Только вот теперь был один важный нюанс.

Я больше не собиралась стоять на том месте, куда меня любезно определили.

— Жди меня здесь, — сказала я.

Мира кивнула.

Я подняла руку и постучала.

— Войдите.

Голос изнутри был спокойным, низким, ровным. Таким голосом подписывают приговоры, не повышая тона.

Я толкнула дверь.

Кабинет оказался под стать хозяину: просторный, строгий, без излишней роскоши, но с тем уровнем качества, который не кричит о богатстве, а подразумевает его как нечто само собой разумеющееся. Темное дерево, книжные шкафы до потолка, массивный стол, карта на стене, камин, два кресла у окна. На полках — книги, бумаги, какие-то футляры, шкатулки, металлические приборы непонятного назначения. Здесь было меньше декоративности и больше власти.

Арден стоял у окна, заложив руки за спину.

Когда я вошла, он не сразу повернулся.

Несколько секунд я видела только его широкие плечи, четкую линию шеи, профиль на фоне зимнего света. Потом он медленно развернулся и посмотрел на меня так, будто мы не были женаты больше года, а впервые встретились как противники на переговорах.

— Закройте дверь, Эвелина, — сказал он.

Я закрыла.

Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Он жестом указал на кресло напротив стола.

— Садитесь.

— Мне и так удобно.

Его взгляд задержался на моем лице дольше, чем следовало бы.

— Как пожелаете.

Он не сел тоже. Остался стоять, и от этого между нами словно сразу выстроилась другая конфигурация. Ни супружеская, ни семейная. Скорее допрос.

— Вы хотите объяснить свое поведение за завтраком? — спросил он.

Я чуть склонила голову.

— А вы свое — за вчерашним ужином?

Уголок его рта едва заметно дернулся. Не улыбка. Тень раздражения.

— Я не вызывал вас для обмена колкостями.

— Жаль. Потому что это единственное, в чем у нас уже появилась взаимность.

Он медленно подошел к столу и оперся на край ладонями.

— С утра вы ведете себя странно.

— После вчерашнего имею право.

— Это не ответ.

— А вопрос был не очень точный.

Несколько секунд он молчал.

Я чувствовала его взгляд почти кожей. Острый, тяжелый, изучающий. Он не просто злился. Он пытался понять.

И это было полезно.

Потому что человек, который не понимает, чего ждать, чаще делает ошибки.

— Тогда задам точнее, — произнес он. — Что случилось этой ночью?

Вот оно.

Я внутренне усмехнулась.

Не «как вы себя чувствуете». Не «что я сделал». Не «я зашел слишком далеко». Только интерес к событию, выбившему меня из привычной роли.

— Вы хотите медицинский отчет? — спросила я. — Или признание, что ваша жена после публичного унижения внезапно перестала быть бессловесной?

— Я хочу понять, почему женщина, которая еще вчера едва держалась на ногах, сегодня разговаривает так, словно ей нечего терять.

Я встретила его взгляд.

— Потому что, возможно, мне и правда больше нечего терять.

Он выпрямился.

Тонкая пауза повисла между нами.

— Осторожнее с подобными фразами, — сказал он уже тише.

— Почему? Вам неприятно слышать, до чего вы довели собственную жену?

— Не драматизируйте.

Я негромко рассмеялась.

— Удивительно. В любом мире мужчины, которые ломают женщин, больше всего не любят, когда это называют своими именами.

Он сузил глаза.

— В любом мире?

Я поняла, что сказала лишнее, но выражение лица не изменила.

— Это образное выражение, милорд. Не пугайтесь, я не утверждаю, что лично инспектировала другие миры.

На этот раз он действительно замолчал надолго.

А потом вдруг сменил тактику.

— Хорошо, — произнес он ровно. — Тогда давайте без образов. Вы нарушили порядок дома. Вы позволили себе резкие слова в адрес леди Эстель. Поставили в неловкое положение гостью.

— Любовницу.

— Леди Селесту.

— Как удобно, что для нее у вас всегда находятся правильные формулировки.

— Следите за языком.

— А вы — за поведением.

Он оттолкнулся от стола и медленно приблизился.

Я не сдвинулась.

Между нами осталось шага два, не больше.

Вблизи он был почти подавляющим — высокий, собранный, холодный. Но теперь я видела не только это. Я видела еще и то, как сильно его раздражает отсутствие привычной реакции. Он явно ожидал либо слез, либо смятения, либо хотя бы попытки оправдаться. Не получил ничего.