Чтение онлайн

empty-line/>

Не боль.

Не страх.

Что-то вроде легкого металлического скрежета в воздухе, идущего из-за поворота.

Я остановилась.

— Что? — тихо спросил Вольф.

— Там… — я прикрыла глаза на секунду. — Как будто что-то настроено на закрытие. На удержание. И еще… на ложный след.

Он не засмеялся.

Не усомнился.

Просто сразу стал внимательнее.

— Вы можете понять больше?

Я сделала два шага в сторону галереи — и резко замерла.

Под ребрами кольнуло знакомо и тонко.

В голове мелькнула чужая вспышка.

Эвелина.

Стоит именно здесь.

Держится за стену.

За поворотом мужской голос:

«Она опять пришла».

Женский, тихий:

«Пусть. После настоя к вечеру забудет».

Я пошатнулась.

Вольф оказался рядом сразу, подхватив меня под локоть.

На этот раз я даже не попыталась отстраниться мгновенно — слишком сильно потемнело в глазах.

— Эвелина?

Он впервые назвал меня просто по имени.

Без “леди”.

Без дистанции.

Я резко вдохнула, выныривая из вспышки.

— Я в порядке.

— Непохоже.

— Привыкайте, капитан. Видимо, мой дар любит устраивать сцены не хуже меня.

Его пальцы на моем локте не сжались сильнее.

Но и не исчезли сразу.

Только когда я окончательно выпрямилась, он отпустил.

— Что вы увидели? — спросил он уже тише.

Я посмотрела на поворот впереди.

— Она здесь уже была. Эвелина. Пыталась подойти. И кто-то за углом обсуждал, что после настоя к вечеру она забудет.

Вольф медленно перевел взгляд на охранников у двери, потом снова на меня.

— Значит, ее действительно не просто уводили отсюда. Ее специально делали неспособной удержать то, что она чувствовала.

— Да.

— И, возможно, это место связано с тем, что она пыталась понять.

— Да.

Молчание стало тяжелым.

Очень.

Потому что в эту секунду северная галерея из просто опасного участка дома окончательно превратилась в центр чужого заговора.

А еще потому, что рука Вольфа на моем локте все еще теплом помнилась через ткань.

И это меня злило.

Не на него.

На себя.

На то, как быстро тело начинает откликаться на простую порядочность, если слишком долго жило без нее.

— Нам нужно войти туда, — сказала я.

— Не сейчас.

Я резко повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что вы едва держитесь на ногах после одного отголоска. Потому что за дверью люди, которые, возможно, уже работают на тех, кто вас травил. И потому что если мы сунемся туда без плана, то подтвердим всем: вы действительно что-то почувствовали.

Он был прав.

Конечно, был прав.

И именно поэтому я злилась еще сильнее.

— Ненавижу, когда вы говорите разумные вещи.

— Мне многие это сообщают, — спокойно ответил он.

Я невольно выдохнула что-то среднее между смешком и раздражением.

И в этот момент позади нас раздались шаги.

Твердые. Быстрые. Знакомые.

Мы оба обернулись.

По коридору к нам шел Арден.

Один.

Без свиты.

Без матери.

Без холодной отстраненной медлительности.

И, увидев нас — меня, все еще стоящую слишком близко к капитану, и самого Вольфа рядом с моей рукой, — он замедлил шаг ровно на одно мгновение.

Этого мгновения хватило, чтобы я увидела в его глазах сразу несколько вещей.

Напряжение.

Понимание.

И что-то новое.

Не просто контроль.

Не просто раздражение.

Что-то гораздо более опасное.

Интерес.

Арден остановился в нескольких шагах от нас.

В северном коридоре сразу стало тесно.

Не из-за стен.

Не из-за охраны у галереи.

Из-за двух мужчин, которые по-разному держали пространство вокруг себя, и женщины между ними, слишком хорошо чувствующей, как быстро меняется воздух.

Вольф убрал руку с моего локтя еще до того, как Арден успел что-то сказать.

Движение было спокойным. Без виноватой спешки. Без вызова. Просто человек отступил ровно на ту дистанцию, которая не выглядела ни близостью, ни подчинением.

Очень умно.

Арден подошел ближе.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Голос звучал ровно. Но я уже научилась слышать, как под этой ровностью собирается жесткость.

— Я работаю, — ответил Вольф раньше меня. — По вашей же просьбе усиливаю наблюдение за северной частью дома.

— И для этого вам понадобилась моя жена?

— Для этого мне понадобился человек, который чувствует то, чего не видят остальные.

Тишина.

Охранники у двери в галерею старательно делали вид, что они статуи.

Мира, оставшаяся у архивной комнаты, кажется, вообще перестала дышать.

Арден перевел взгляд на меня.