Чтение онлайн

Я усмехнулась без радости.

— Какая щедрая честность.

— Не путайте честность с оправданием.

— А вы не путайте незнание с невиновностью.

Он подошел ближе.

Остановился в шаге.

— Я и не путаю.

Мы снова стояли слишком близко.

Но теперь совсем иначе.

Не как враги.

И не как люди, которых тянет друг к другу.

Как двое, между которыми только что взорвалась неудобная правда, и теперь каждый решает, что с ней делать.

— Скажите мне прямо, — произнес он. — Кому в первую очередь вы не доверяете в этом доме?

Я смотрела на него несколько секунд.

Потом сказала:

— Всем, кто слишком долго называл мое исчезновение заботой.

Его взгляд не дрогнул.

— Конкретнее.

— Вашей матери. Лекарю. Тем, кто им служит. И пока я не пойму, как глубоко это зашло, — даже вам.

Он кивнул.

Не обиделся.

Не взорвался.

Просто кивнул.

И это, пожалуй, было самой неожиданной частью вечера.

— Справедливо, — сказал он.

Не хозяин положения

В дверь постучали.

Таллен.

Он вошел, оценил воздух, ткань на шкатулке, мое лицо и лицо Ардена — и, кажется, понял примерно все за одно мгновение.

— Надеюсь, вы хотя бы не открыли ее полностью, — сухо сказал он.

— Не успели, — ответила я.

— Это уже приятно.

Он подошел, осмотрел накрытый предмет, хмыкнул и вытащил из кармана собственный серебряный фиксатор.

— Контурная ловушка с дурманящим выбросом, — произнес через минуту. — Сделано грубо, но умно. Для неподготовленного человека хватило бы. Особенно если жертва и без того истощена регулярными настоями.

Арден стоял рядом, неподвижный, как натянутая тетива.

— То есть предмет сюда подложили намеренно, — сказал он.

— Очевидно.

— И рассчитывали на Эвелину.

— Еще очевиднее.

Таллен поднял голову и посмотрел на него поверх очков.

— Что в данном случае говорит о вашем доме, милорд, гораздо хуже, чем о вашей жене.

Я перевела взгляд с одного на другого.

Вот оно.

Арден услышал это не от меня.

От другого мужчины.

От старого библиотекаря, которому, похоже, было плевать на аристократические тонкости.

И в этот момент я впервые увидела по-настоящему ясно:

хозяин дома больше не хозяин положения не потому, что жена вдруг стала дерзкой.

А потому, что в его безупречно организованной системе начали всплывать вещи, которые невозможно задавить одним приказом.

Травля.

Подавление дара.

Ловушка в покоях жены.

Чужие руки в закрытых зонах.

И женщина, которая вдруг перестала молчать ровно в тот момент, когда дом надеялся окончательно ее усыпить.

Очень неудобное совпадение.

Очень неудобная жена.

Мне почти захотелось улыбнуться.

После ухода мастера Таллена в покоях стало тихо.

Слишком тихо.

Он унес шкатулку, предварительно запечатав ее в плотный защитный футляр и бросив Ардену напоследок сухое: «Если в вашем доме кто-то так играет с контурными вещами, советую вам пересмотреть не только слуг, но и тех, кому вы привыкли доверять без проверки». После этого старик ушел, не кланяясь, не извиняясь, не смягчая сказанное.

Мира, по моему приказу, тоже вышла — проследить, чтобы у дверей остался только один лакей и чтобы в мои комнаты никто больше не входил без разрешения.

И мы снова остались вдвоем.

Я и Арден.

Стол между нами.

Камин у стены.

И воздух, в котором уже нельзя было притворяться, что все происходящее — просто семейная ссора.

Он стоял у окна, глядя в темноту двора.

Я сидела в кресле, вытянув ноги ближе к огню, потому что после вспышки у шкатулки меня заметно знобило. Не до слабости, но достаточно, чтобы кожа на руках покрылась мелкими мурашками.

Первым заговорил он:

— Вам нужно выпить воды.

Я подняла на него взгляд.

— Какая трогательная забота. Особенно после года брака.

Он даже не поморщился.

Просто подошел, налил воду из графина и поставил стакан рядом.

— Выпейте, Эвелина.

Я хотела съязвить снова. Правда хотела. Но вместо этого взяла стакан и сделала несколько глотков. Горло действительно было сухим.

— Благодарю, — сказала я уже спокойнее.

Он кивнул и остался стоять рядом со столом.

— Нам нужно понять, как далеко это зашло.

— Нам? — переспросила я.

— Да.

— Это удивительно быстрое “нам” для мужчины, который вчера еще требовал, чтобы я не устраивала сцен.

Его взгляд потемнел, но голос остался ровным.

— Я не прошу вас забыть вчера, утро, Селесту или все остальное. Но сейчас речь не о супружеских обидах.