Чтение онлайн

Один раз — оттого, что показалось: кто-то стоит у двери.

Второй — от странного сна, где длинный коридор дома был затянут тонкими серебряными нитями, и каждая из них дрожала, когда кто-то лгал.

Третий — просто потому, что слишком отчетливо почувствовала на запястье холод браслета Таллена, как напоминание: моя сила больше не спит, даже если я пытаюсь.

Под утро стало немного легче.

Серое зимнее небо за окном едва светлело, камин догорал, и в этой полутьме я вдруг очень ясно поняла одну неприятную вещь:

я начала привыкать к войне.

Пусть пока только внутренне. Пусть еще не до конца осознанно. Но прежняя женщина во мне — и та, что осталась от Эвелины, и та, которой была я на Земле — обе слишком долго жили ожиданием удара. Разница была только в одном: раньше я сжималась. Теперь — собиралась.

И, наверное, именно это больше всего меняло лицо в зеркале.

Когда Мира помогала мне одеваться утром, она несколько раз украдкой смотрела на меня и наконец не выдержала:

— Госпожа… вы совсем не спали?

— Немного.

— У вас глаза… другие.

— Какие?

Она замялась.

— Как будто вы все время что-то слышите.

Я встретилась взглядом со своим отражением.

Да.

Почти так и было.

Теперь дом больше не был просто домом. Он был соткан из следов, напряжений, ложных спокойствий, чужих решений, остатков магии. И мое тело постепенно училось все это читать, даже когда я сама еще не успевала понять прочитанное.

— Это пройдет? — тихо спросила Мира.

— Надеюсь, — сказала я. — Или я просто научусь не выглядеть при этом так, будто вижу сквозь стены.

Она нервно улыбнулась.

Сегодня я выбрала темно-синее платье. Спокойное, но собранное. Не вызов. Не покорность. Что-то среднее между “я не собираюсь прятаться” и “сегодня мне нужно думать, а не блистать”.

Потому что мыслей было слишком много.

Арден начал действовать — или делал вид, что начал.

Лекаря из моих покоев больше не допускали.

У двери ночью поставили двух новых людей из охраны, и одного из них я точно видела раньше рядом с Вольфом.

Следящий контур мы с Мирой аккуратно сняли и спрятали в шкатулку для ниток — и я собиралась позже показать его Таллену.

А еще где-то в доме продолжали жить люди, которые уже поняли: я не сломалась окончательно.

Значит, они будут спешить.

А спешащие враги ошибаются чаще.

После позднего завтрака мне нужно было пройти через внутренний двор к северной галерее — не внутрь, конечно, пока нет, а к соседнему коридору, где, по словам Миры, хранили старые списки слуг западного крыла. Мне нужны были имена. Даты. Перемещения. Кто служил при Эвелине в те месяцы, когда начались самые сильные приступы. Кто исчез. Кто был переведен. Кто внезапно оказался рядом с лекарем или леди Эстель.

Мира шла рядом, кутаясь в шерстяную накидку.

Во дворе было холодно. Настояще холодно. Воздух резал легкие, снег под сапогами скрипел сухо, каменные стены поместья казались еще выше и мрачнее в утреннем свете. Где-то в дальнем углу тренировались люди из охраны — глухо звенел металл, коротко отдавались команды.

Я уже собиралась свернуть в арку, когда услышала знакомый голос:

— Леди Арден.

Капитан Рейнар Вольф шел навстречу через двор.

На нем был темный плащ поверх формы, снег легкими белыми точками таял на плечах. Волосы ветер чуть растрепал, и в этой небрежности он выглядел опаснее, живее и куда менее отшлифованно, чем все мужчины этого дома, привыкшие к безупречной внешности как к части доспеха.

Он остановился в нескольких шагах, склонил голову.

— Капитан, — ответила я. — Надеюсь, сегодня вы пришли не с новостью о новой ловушке у моей двери.

— Сегодня пока нет, — сказал он. — Но день только начался.

Мира тихо вздохнула, будто это был вполне нормальный обмен утренними любезностями.

Я невольно усмехнулась.

— Тогда это уже почти оптимистично.

Он перевел взгляд на арку, куда мы направлялись.

— Вы идете в северный коридор?

— А мне уже нужно просить разрешение и на это?

— Нет. Но я бы рекомендовал не ходить туда одной.

— Почему?

— Потому что после вчерашнего в доме стало слишком много людей, которые внезапно вспомнили о вашем существовании.

Я скрестила руки на груди, не чувствуя холода — или, скорее, слишком занятая, чтобы его замечать.

— Вы это сейчас говорите как капитан охраны или как человек, которому не нравится, когда меня пытаются отравить по графику?

Он чуть прищурился.

— А вам есть разница?

— Большая. Один исполняет обязанности. Другой делает выбор.

Несколько секунд он смотрел на меня молча.

Ветер тронул край его плаща, где-то за нами глухо звякнул меч о меч на тренировочной площадке.

— Тогда как человек, который делает выбор, — сказал он наконец, — я бы хотел, чтобы вы хотя бы сегодня не гуляли по полузакрытым коридорам без сопровождения.

Мира рядом тактично уставилась на снег, явно делая вид, что ее вообще не существует.

А я вдруг очень отчетливо почувствовала, насколько редко в этом доме мне что-то предлагают не в форме приказа и не под видом заботы, за которой прячется контроль.

Он не сказал “вам нельзя”.

Не сказал “я запрещаю”.

Не сказал “вы не справитесь”.

Он сказал:я бы хотел.

И именно это было опаснее всего.