Чтение онлайн

Чего он не мог не знать?

И вот под этим вторым вопросом рука сама замерла.

Потому что чем больше я думала, тем яснее понимала: человек вроде Ардена не может годами жить в доме и не замечать вообще ничего. Он мог не знать деталей. Мог не понимать масштаба. Мог не связывать одно с другим.

Но не видеть последствий собственного выбора — нет.

А это уже не просто слепота.

Это удобная слепота.

Утренний визит

Когда завтрак наконец принесли, я заставила себя съесть почти все.

Хлеб.

Яйца.

Горячее мясо.

Сыр.

Горячий напиток.

Не потому, что хотелось. Потому что я слишком хорошо понимала: голодную, истощенную женщину ломать легче. Даже если у нее проснулся дар.

Я как раз допивала вторую чашку, когда за дверью раздался спокойный голос:

— Леди Арден, это капитан Вольф. Мне сообщили, что вы никого не принимаете. Но, полагаю, мое имя все же не вызовет в вас желания швырнуть что-нибудь в дверь.

Я невольно усмехнулась.

— Входите, капитан. Пока вы не начали переоценивать степень моей истеричности.

Он вошел и сразу окинул взглядом стол.

— Хорошо.

— Что именно?

— Что вы наконец едите.

Я откинулась на спинку стула.

— Удивительно. Еще один мужчина решил, что мое питание — его новая личная ответственность.

— Нет, — спокойно сказал он. — Просто предпочитаю, чтобы союзники не падали в обморок в разгаре заговора.

Я махнула рукой на кресло напротив.

— Садитесь. У вас лицо человека, который принес не только заботу о моем завтраке.

Он сел.

— У меня две новости. Хорошая и плохая.

— Ненавижу эту формулировку. Она всегда означает, что плохих на самом деле две.

Уголок его рта едва дрогнул.

— Возможно. Хорошая — Анэсса пока жива и молчит не так уверенно, как хотела бы. Плохая — Арден с утра уже допрашивал ее без свидетелей.

Я резко выпрямилась.

— Что?

— Именно.

— И вы только сейчас мне это говорите?

— Я узнал пять минут назад.

Я стиснула пальцы на чашке.

Вот оно.

Вот та самая ложь мужа, о которой я думала еще до его прихода, даже не зная подробностей.

— Зачем ему это? — спросила я.

— Наиболее очевидный ответ — он хочет получить прямые признания раньше, чем кто-то успеет согласовать версии.

— А менее очевидный?

Вольф посмотрел мне прямо в глаза.

— Он может пытаться выяснить что-то, что не хочет пока показывать даже вам.

Я медленно поставила чашку.

— Или защищать кого-то.

— Или себя, — спокойно добавил он.

Повисла тишина.

Не потому, что я испугалась этой мысли.

Она уже жила где-то рядом. Просто теперь ее произнесли вслух.

— Вы думаете, он замешан? — спросила я.

— Думаю, — ответил Вольф очень осторожно, — что человек может не быть источником заговора и все равно слишком долго оставаться его опорой. А когда правда начинает всплывать, такие люди иногда врут не для того, чтобы скрыть зло. А чтобы скрыть собственную степень вины.

Вот это было уже ближе.

И больнее.

Потому что да — именно так я и чувствовала.

Не что Арден сидел над моей постелью с ядом в руке.

А что он слишком долго позволял дому быть таким, каким он был, и теперь отчаянно пытается удержать в себе образ мужчины, который просто “не знал”.

— Мне нужно говорить с ним, — сказала я.

— Да.

— Сейчас.

— Вот это уже хуже.

Я холодно улыбнулась.

— Для кого?

— Для всех, если вы пойдете к нему, еще не решив, что именно хотите узнать. С Арденом нельзя входить в разговор, не имея своего вопроса точнее ножа. Иначе он сам выберет, на что отвечать.

Я посмотрела на него с интересом.

— Вы хорошо его знаете.

— Достаточно.

— И все же пришли предупредить меня.

— Да.

— Почему?

На этот раз он не отвел взгляда.

— Потому что вчера на балу вы сорвали ловушку, которую другие приняли бы за вашу истерику. Потому что сегодня вы имеете право на правду раньше, чем мужчины начнут делить ее между собой. И потому что мне не нравится, когда вас снова ставят в положение последней, кто узнает о собственной жизни.

Вот.

Опять.

Не красивые слова.

Не признания.

Не “я рядом”.

Просто точный, взрослый, честный смысл.

И он снова попал слишком глубоко.

Где именно врал Арден

После ухода Вольфа я наконец осталась одна с тем, что пульсировало внутри все утро.

Я снова села за стол и переписала вопрос.

Не “зачем он пошел к Анэссе”.

Не “что он скрывает”.

И даже не “лжет ли он мне”.