Чтение онлайн

Каэлин прикрыл глаза на миг.

Не от слабости.

Как человек, который услышал ровно то, чего боялся.

Ровена тихо произнесла:

— Теперь достаточно.

Мозаика под ногами откликнулась сразу. Свет пошёл по узору тонкой серебряной сеткой. Не вспышкой, как раньше. Ровным движением. Будто комната наконец получила не набор красивых фраз, а настоящее уравнение двух упрямых людей, которые всё ещё хотят друг друга спасти — и хотя бы знают об этом честно.

Каэлин крепче сжал мою руку.

— Значит, теперь вниз? — спросил он.

Ровена кивнула.

— Да. К сердцу северного пламени. Но запомните: внизу вас будут проверять не только силой. Памятью. Виной. Голосами тех, кого вы не спасли. И, возможно, теми версиями друг друга, которых вы сами боитесь.

— То есть будет весело, — мрачно сказал Тарвис.

— Нет, — спокойно ответила она. — Будет дорого.

В этот момент за дверью раздался быстрый стук. Один из людей Тарвиса.

— Милорд!

Тарвис открыл на ладонь.

— Что?

— В Зимнем зале снова движение. Один из пленников заговорил перед смертью.

Я резко повернулась.

— Перед смертью?

— Да, миледи. Ему вскрыли горло. Уже после того, как его заперли. Кто-то успел раньше стражи. Но перед тем как умереть, он сказал только одно: «Не верьте старухе без цепи. Реестр у той, кого считают мёртвой».

Повисла тишина.

Я почувствовала, как внутри всё медленно леденеет.

— Той, кого считают мёртвой… — повторила я.

И почти сразу поняла.

Не Ровена.

Не Мирэна.

Не первая жена Эйрина.

Та, кто была вычеркнута.

Аделис.

Каэлин смотрел так же жёстко, как и я.

— Значит, — тихо сказал он, — правда, за которую убивают, ещё не вся у нас в руках.

И я поняла: спуск к сердцу северного пламени всё равно неизбежен.

Но теперь к нему добавилась ещё одна тень.

Женщина, которую род вычеркнул как неудавшуюся попытку.

И которая, возможно, всё это время была не мертва.

После слов о той, кого считают мёртвой, в комнате стало холоднее, чем от открытого окна.

Аделис.

Имя, которое до этого жило только в вычеркнутых строках, тайниках, схемах и чужих записях, вдруг стало почти живым. Не легенда. Не неудачная попытка. Женщина, которая, возможно, всё это время не была мертва и каким-то образом держалась рядом с реестром, клятвой или хотя бы с последним её ключом.

Тарвис первым нарушил тишину:

— Если это правда, то дом гнилее, чем я думал.

— А вы думали, у него уже есть дно? — устало спросила Мирэна.

Каэлин не ответил никому из них. Он смотрел на Ровену.

— «Старуха без цепи», — сказал он очень тихо. — Значит, не вы.

Ровена даже не попыталась обидеться.

— Я и не говорила, что у меня в руках всё. Только вход и часть печати. Не больше.

— Аделис жива? — спросила я.

Старая женщина посмотрела на меня дольше, чем раньше.

— Не знаю. И это, к сожалению, правда. После её «исчезновения» я была ещё слишком молода, чтобы меня подпускали к полной схеме. Я знала только, что её не похоронили как остальных. Её убрали из книг и из разговоров. А это всегда хуже смерти.

— Где её могли держать? — спросил Тарвис.

— Если живой — не в главных крыльях, — ответила Ровена. — Слишком заметно. Скорее, в старом нижнем контуре. Там, где хранили неудачные результаты, закрытые записи и людей, которых нельзя было выпустить, но и убить было опасно.

У меня по коже пошёл холод.

Неудачные результаты.

Так они говорили о женщинах.

Каэлин резко спросил:

— Почему вы молчали об этом до сейчас?

— Потому что не была уверена, — отрезала Ровена. — И потому что если бы назвала её при Эйрине раньше времени, он бы выжег весь след дотла.

Это было разумно. И мерзко одновременно.

— Значит, у нас два пути, — сказала я. — Либо сразу искать Аделис. Либо вниз, к сердцу северного пламени.

— Не два, — возразила Мирэна. — Один. Если узел не стабилизировать, у вас просто не останется времени искать никого. Дом начнёт бить по кругам быстрее, чем мы разберёмся, кто из мёртвых не умер.

Это тоже было правдой.

Тишина тянулась всего несколько секунд, но в ней уже успели сложиться все варианты. И все были плохими.

Каэлин принял решение первым:

— Сначала сердце северного пламени.

Я не спорила.

Не потому, что перестала сомневаться. Потому что чувствовала то же. Под кожей, под знаком, под самой мыслью. Дом уже шёл к следующей точке. Мы больше не выбирали удобное. Только менее разрушительное.

— Тогда быстро, — сказала я. — Но перед спуском мне нужны две вещи.

Все посмотрели на меня.

— Первая: никто больше не принимает решений о жертве без второго. Ни вы, — я посмотрела на Каэлина, — ни я. Ни под видом долга, ни под видом спасения.

Он не отвёл взгляда.

— Согласен.

— Вторая: если Аделис жива и каким-то образом связана с реестром, мы ищем её сразу после стабилизации. Не потом, не когда-нибудь. Сразу.