Чтение онлайн

— Согласен, — повторил он.

И только после этого я поняла, насколько мне был нужен этот ответ. Не красивый. Короткий. Чёткий. Без обходных слов.

Ровена медленно кивнула.

— Хорошо. Тогда идём через северную библиотеку. Главный спуск всё ещё должен работать, если Эйрин не успел запечатать его окончательно.

— А если успел? — спросил Тарвис.

— Тогда у нас останется мой проход, — сказала она. — И он вам не понравится.

— Меня в этом доме уже мало что может удивить, — буркнул он.

— Ошибаетесь, — спокойно ответила Ровена.

Северная библиотека была пустой.

Не просто без людей. Как будто сама задержала дыхание, пока замок наверху жил музыкой, страхом и притворством. Высокие тёмные шкафы, узкие лампы, запах кожи, пыли и старой бумаги. Свет здесь был мягче, и от этого всё казалось ещё опаснее — будто место любит тишину не потому, что в ней хорошо читать, а потому, что здесь давно прячут не книги, а решения.

Ровена подошла к дальней полке, где стояли родовые хроники. Не тронула ни одной книги. Вместо этого провела пальцами по резному краю дерева, нажала на неприметный металлический шип, и целая секция отъехала в сторону.

За ней открылся спуск.

Каменный. Узкий. Уходящий вниз под тем углом, от которого сразу хотелось вспомнить все плохие решения жизни.

— После вас, — сухо сказал Тарвис.

— Какой галантный север, — тихо бросила Мирэна.

— Замолчите обе, — устало сказал Каэлин.

И на этот раз я не удержалась от короткой кривой улыбки.

Спуск был длиннее, чем я ожидала. Здесь пахло не сыростью, а сухим жаром, железом и чем-то минеральным, как если бы под замком действительно шла жила, не вода, а огонь. С каждым шагом брачный знак на руке становился теплее. Не болезненно. Почти как пульс рядом с кожей. И рука Каэлина в моей ладони отвечала тем же.

В какой-то момент мы оказались достаточно далеко от остальных. Ровена и Мирэна шли впереди, Тарвис с людьми — на пролёт выше, проверяя боковые ниши. Свет от факелов дробился о стены. И именно в этой полутишине Каэлин негромко сказал:

— Ты всё ещё дрожишь.

— Это претензия?

— Наблюдение.

— Тогда вы тоже.

Он коротко посмотрел на меня.

— От боли в плече.

— Лжёте.

— Слишком уверенно.

— Я уже умею различать ваш голос, когда вы врёте себе.

Это прозвучало слишком близко. Слишком лично. Почти как то, что могло бы быть сказано не в подземелье перед сердцем древней клятвы, а ночью в комнате, где двое наконец перестают притворяться.

Он не ответил сразу. Потом очень тихо сказал:

— Хорошо. Не только от плеча.

Я сглотнула.

— От чего тогда?

Он медленно выдохнул.

— От того, что всё идёт слишком быстро. И слишком глубоко. И я уже не уверен, где заканчивается дом и начинаюсь я. Или ты.

Это была, пожалуй, самая страшная его честность за этот день.

И моя тоже пришла почти сразу:

— Я боюсь того же. Но ещё сильнее боюсь, что потом кто-то назовёт всё между нами всего лишь правильно сложившейся схемой.

Он остановился на секунду. Не полностью. Так, что я тоже была вынуждена остановиться.

Остальные уже ушли на несколько шагов вперёд, не замечая нашего короткого выпадения из общего ритма.

— А если это не «всего лишь»? — спросил он тихо.

Я подняла на него глаза. В узком свете факела лицо у него было жёстким и уставшим одновременно, а взгляд — слишком живым для человека, который привык не верить.

— Тогда это будет очень неудобное время, чтобы признаться, — сказала я.

— У нас весь брак начался в неудобное время.

— Справедливо.

На секунду мне показалось, что он сейчас меня поцелует.

Не потому, что здесь красиво. Не потому, что момент требует. Наоборот — потому что всё слишком страшно, чтобы дальше делать вид, будто между нами только рука к коже ради клятвы.

Но он не сделал этого.

И я тоже.

Потому что оба поняли одно и то же: если сейчас шагнуть туда, а через минуту нас разорвёт или дом исказит это своим узлом, то потом мы сами не простим себе ни времени, ни причины.

Вместо этого он медленно коснулся лбом моего виска.

Всего на одно короткое мгновение.

Тепло. Сдержанно. Почти невыносимо нежно именно из-за сдержанности.

И тут же отстранился.

— После, — сказал он очень тихо.

— Если будет это «после», — так же тихо ответила я.

— Будет.

Вот это уже было обещание. Опасное, глупое и, возможно, единственное, за что я сейчас действительно могла держаться.

Сверху послышался голос Тарвиса:

— Милорд! Быстрее! Здесь боковой разлом!

Мы сорвались с места одновременно.

Внизу нас ждала не дверь.

Зал.

Небольшой, круглый, вырезанный прямо в теле скалы. По стенам шли металлические жилы, словно корни, вросшие в камень. В центре — провалённая чаша или колодец, из глубины которого бил сухой красноватый свет. Не пламя в обычном смысле. Что-то гуще. Стабильнее. Как если бы сам север под замком научился гореть без дыма.

Сердце северного пламени.

Даже стоя на пороге, я почувствовала, как отклик внутри меня поднимается резко и мощно. Не в голову, как видения. В грудь. В кости. В саму кровь.