Чтение онлайн

Я смотрела на него и не знала, чего во мне больше — злости или неожиданного уважения к его поздней, жалкой, но всё-таки попытке вмешаться.

— Значит, вы частично сорвали их план, — тихо сказала я.

— Да. И за это… сегодня мне вскрыли бок.

— Кто узнал?

— Не знаю. Но после Зимнего зала стало ясно, что внутренний круг трещит. А когда круг трещит, первыми убирают мелких. Таких, как я.

Тарвис очень мрачно кивнул.

— Это похоже на правду.

Риан потянулся дрожащей рукой к внутреннему карману и вытащил маленькую, почти плоскую пластину из тёмного металла.

— Вот… ещё.

Я взяла осторожно.

На пластине был выгравирован список коротких меток и направлений. Не слова — условные знаки, стрелки, буквы. Но одна строка всё же была написана полностью:

«А — для слуха. К — для власти. Э — для узла. При срыве — вести через двор.»

Я медленно подняла голову.

— Через двор, — повторила я.

Каэлин смотрел на пластину так, будто хотел прожечь её взглядом.

— Значит, у них был запасной план и на случай, если узел выйдет из-под дома, — сказал он.

— Да, — ответил Риан. — Если не удастся удержать женщину внутри рода, её должны были либо выставить нестабильной перед короной, либо отдать двору как угрозу. Тогда дом потерял бы часть силы, но не всё. А вы… — он снова посмотрел на меня, — вы стали бы для столицы тем же, чем для дома. Полезной опасностью.

Вот оно.

Двор, который любит добивать слабых, уже был вписан в их схему заранее. Не как последняя надежда. Как запасной инструмент контроля.

У меня по спине пошёл холод.

— Кто придумал этот выход? — спросила я.

Риан выдохнул и почти беззвучно ответил:

— Не Эйрин. У него слишком местное мышление. Это шло через женщину. Старую. Очень старую. И через внешнего советника при короне. Имени не знаю. Только метку: коронная лилия с надломом.

Мирэна, которая до этого молча стояла у двери, резко побледнела.

— Надломанная лилия… — прошептала она.

Я посмотрела на неё.

— Вы знаете?

Она очень медленно кивнула.

— Да. Это знак частного секретаря королевской следственной палаты. Человека, который занимается делами, слишком грязными для официальных указов. Если вызов уже однажды попал в его поле, значит, при дворе нас действительно не ждёт спасение. Нас ждёт разборка.

Каэлин коротко выдохнул.

— Отлично. Значит, мы едем не за защитой, а на разделочный стол.

— Нет, — сказала я. — Мы едем туда с правдой раньше, чем они успеют собрать её по своей версии.

Он посмотрел на меня — и вот в этом взгляде уже не было ни тени сомнения, что я поеду рядом.

Риан вдруг дёрнулся от боли и сполз ниже по стене. Тарвис выругался.

— Всё. Хватит с него.

— Нет, — резко сказал я. — Ещё один вопрос.

Я снова присела перед ним.

— В ночь галереи. Кто держал Элинарию?

Он открыл глаза с усилием.

— Мужчина в маске. Но с перстнем… не родовым. С внутренней печатью служителей. А голос… молодой. Не Эйрин. Не Сорен. Кто-то из тех, кого вы ещё считаете слишком мелкими для центра.

Я почувствовала, как всё внутри стягивается.

— Кто-то вроде вас?

На этот раз он даже не обиделся.

— Да. Только смелее. И выше по кругу. Смотритель переходов. Тот, кто водил между башней, часовней и архивом. Его звали Марн. Если жив — ищите у западной стены под зимним садом.

Тарвис уже запоминал. Я видела по лицу.

— Всё, — сказал он. — Теперь либо лечим, либо хороним.

Риан криво усмехнулся.

— Хотелось бы в этот раз первый вариант.

— Не привыкайте к везению, — буркнул старик.

Когда его подняли и повели к лекарю, в комнате снова стало тихо.

Но теперь это была другая тишина.

Мы знали главное: Астен был ложным любовником. Галерею готовили как сцену именно для взгляда Каэлина. Письма подменяли. А запасной путь через двор существовал с самого начала.

То есть эта война шла не между ревнивой кузиной, старым лордом и одной невестой.

Она была шире.

Семейный круг уже давно торговал женщинами как инструментом не только внутри дома, но и наружу — если это давало власть.

Я смотрела на обгоревшие листы, на металлическую пластину, на платок Элинарии и понимала: с этого момента у нас больше нет права ехать ко двору просто как разоблачители.

Мы должны ехать как люди, которые знают, что против них уже приготовили версию.

Иначе нас сожрут раньше, чем мы успеем открыть рот.

После Риана стало окончательно ясно: двор не ждёт нас как спаситель. Двор ждёт материал.

Не истину. Не справедливость. Материал для разделки сильного северного рода, который слишком долго варил свою клятву в закрытом котле и теперь треснул. А если при этом можно ещё и прибрать к рукам новую форму узла — тем более.

Мы остались в той же комнате ненадолго. Тарвис ушёл распорядиться о Риане и о поиске Марна у западной стены под зимним садом. Мирэна молча перелистывала копии, которые принёс Белтер. Ровена сидела у камина, не притворяясь больше ни слабой старухой, ни хозяйкой тени. Аделис вообще не поднималась наверх — после сердца северного пламени она осталась в нижнем контуре, и это почему-то казалось правильным. Слишком долго её держали под домом, чтобы она вдруг стала частью светского совета в гостиной.